Книга Лучшие бывшие, страница 127 – Лана Гетманцева

— Прошу всех встать, суд идёт, — объявил секретарь заседания, и как по команде все присутствующие поднялись со своих мест.

Судья зачитал, о чём рассматривается сегодняшнее дело, после чего все сели на свои места. Руки моментально вспотели, и я с силой начала тереть ладошками о колени. В висках пульсировало.

Так, Снежина, сосредоточься, это ради папы, ради его памяти. И ради справедливости.

Роман Олегович выступал первым с обвинительной речью. Вечер аварии он расписал практически по минутам. А я будто переживала всё заново.

Мы с мамой сидели вечером дома, ждали папу с работы. Готовили ужин и смотрели какой-то сопливый сериал по телику. Раздался звонок на мамин телефон. Её лицо менялось с каждой секундой, что она держала трубку в руках. А потом она начала медленно оседать на пол. И произнесла всего два слова:

— Серёжа разбился.

Слёзы, крики, неверие, опознание, морг, похороны, снова слёзы. Много слёз.

Разочарование в людях после слов следователя о том, что дело закрыто за неимением состава преступления.

Не заметила, как щёки намокли от слёз. Вдруг почувствовала прикосновение к своей руке. Опустив глаза, поняла, что это не мама. Рос. Он даже не взглянул на меня, но сжимал мою руку в своей, будто говоря: «Я здесь, я с тобой, всё будет хорошо.» И я верила ему. Верила, как никогда.

Вызвали свидетеля обвинения. Виталий Анохин. Это он год назад дал ложные показания, как пояснил нам с мамой Бертов. Теперь же он пришёл сюда, чтобы сказать правду. По крайней мере, мы все очень на это рассчитывали.

— Виталий Евгеньевич, поясните суду, что происходило в момент аварии двадцатого мая прошлого года? — начал Роман Олегович. Краем глаза увидела, как нагло усмехнулся Илья Вишневский. Кажется, он всё ещё надеялся избежать наказания. Его уверенности можно только позавидовать.

— Ну… Впереди меня ехал мужик на «Весте».

— Потерпевший, — поправил Анохина прокурор.

— Да, потерпевший. Он ехал по своей полосе. Как вдруг откуда-то справа вылетает чёрная иномарка и начинает вилять из стороны в сторону. Я слегка сбросил скорость. Мало ли чего у таких на уме. А мужик, извините, потерпевший, наоборот слегка прибавил. Может хотел оторваться от иномарки. А тот, как на таран пошёл на него справа, и «Весту» вынесло на встречку. Там бы даже опытный водитель не успел среагировать.

— И что было дальше?

— Потерпевший влетел в грузовик.

— А водитель на иномарке?

— Затормозил чуть поодаль, но выходить не стал. А через пару минут вовсе рванул с места и свалил.

Я смотрела на Илью и не видела перед собой человека. Лишь чудовище, которое умело прикидывалось. Чудовище, которое ради забавы лишило жизни другого человека.

— Разрешите, ваша честь? — подал голос адвокат Вишневского.

— Пожалуйста, — кивнул судья.

— Виталий Евгеньевич, согласно материалам дела, год назад вы давали совершенно другие показания. Где гарантия, что сейчас они не ложные?

Хитрый проныра. Но Рос заверил, что и этот момент он предусмотрел. Не знаю, что это значит, но надеюсь оно смоет поганую ухмылку с лица Вишневского старшего.

— Они предложили мне денег, чтобы я соврал и сказал, будто бы разбившийся водитель сам вылетел на встречку. Чтобы молчал про иномарку, — Анохин опустил глаза.

— И вы взяли их?

— Взял.

— Ваша честь, можем ли мы принимать во внимание показания настолько неблагонадёжного свидетеля? Ведь если его подкупили один раз, как он говорит, где гарантия, что не было подкупа и теперь? Тот же Ростислав Бертов, как мне известно, приезжал к господину Анохину в квартиру, а позднее свидетель был вызван повесткой в прокуратуру, где сознался в том, что ранее дал ложные показания. Фамилия Бертовых уважаемая в этом городе, но в данном случае, яблоко от яблони упало слишком далеко.