Книга Принцип исключения, страница 25 – Алина Аркади

— Что по нашему делу?

— Всё просто. Как только ты даёшь отмашку, что обговоренная сумма собрана, оформляем документы, и собственность Островского переходит к тебе.

— Я почти собрал необходимое. Надеюсь, ты не ведёшь двойную игру, Ярый, – перегибается через стол, нависая, отчего блестящая прядь отлипает и падает на лицо. – Конкурентов не потерплю.

— Конкурент у тебя только один, – намекаю на мэра, которого стоит опасаться Липницкому.

Но Звонова он всерьёз не принимает, что само по себе ошибочно. Не брать в расчёт человека, которому принадлежит половина города, тупость чистой воды. Но амбиции Белого засовывают инстинкт самосохранения в задницу, а толпа охраны создаёт видимость безопасности.

— Он предложил больше?

— Он ничего не предлагал.

— Недостаточно нулей на счетах? – Белый смакует своё превосходство, упиваясь выигрышной позицией, но сам того не понимая, оказывается проигравшим.

— Он не привык покупать – он привык брать. Разницу чувствуешь? И всё, что у него имеется, он взял, не спросив разрешения.

— Но собственность Парето ты отстоял. Скажи-ка мне, Ярый, как так получилось, что долгих пятнадцать лет все обходили тебя стороной? – Глаза Белого неприятно прищуриваются, превращаясь в тонкие просветы, в которых едва различимо просматриваются зрачки. – Островский давно греет свою задницу за границей, а ты лишь мальчик на побегушках, который решает его дела и содержит объекты в чистоте и порядке.

— Ты пригласил меня, чтобы выяснять, какую позицию я занимаю в цепочке интересов Парето?

— Нет, – откидывается на спинку широкого кожаного кресла, закуривая сигару и отпивая виски. – У меня есть условие: я хочу, чтобы документы подписал лично Островский. Не левый человек с доверенностью и непониманием, что происходит, а сам Константин Сергеевич.

— Это условие невыполнимо.

— А ты постарайся, – шипит, бросая сигару в стакан, отчего жидкость выплёскивается на белый костюм, вызывая ярость Липницкого.

— Это. Условие. Невыполнимо, – чеканю каждое слово, повышая тон, чтобы сидящий передо мной человек понял, что торговаться не в его интересах – Если данный момент непреодолим и является для тебя основополагающим, сделка отменяется.

Резко поднимаюсь и, не дожидаясь реакции, направляюсь к двери, но, взявшись за ручку, останавливаюсь, услышав:

— Пусть это будет хотя бы тот, кого я знаю, например, ты.

— Нет, – стою спиной, ожидая дальнейшие варианты, но молчание и отборный мат дают понять, что фантазия у Белого херовая.

— Ладно, но это должен быть человек, которому я смогу доверять.

— Я подумаю, что можно сделать.

Не удостоив Липницкого взглядом, распахиваю дверь, за которой собралась, кажется, вся нанятая им охрана. Здоровые, неповоротливые парни в белых костюмах под стать хозяину вызывают смешки окружающих. Не спеша проталкиваюсь через них, покидая ресторан и еду домой, чтобы остаться наедине с тишиной и новой проблемой.

Парето вернуться в Россию не может. Пока. Да и ни к чему рисковать собственной шкурой ради того, чтобы поставить закорючку на стопке бумаг. Мне тоже нельзя фигурировать в документах, потому за мной тянется тонкий хвостик, напоминающий о себе пометкой о статье, по которой я сидел. Я скромный владелец охранного агентства, услугами которого пользуется преимущественно Роберт Аронов – кандидат в мэры и соперник Звонова на предстоящих выборах.