Книга Двойное предательство: почему ты так поступила, сестра?, страница 54 – Лана Норд

— Ты серьёзно? — я захожусь истеричным смехом. Похоже, я нахожусь на грани нервного срыва. — Ты правда решил, что всё можно вернуть после всего, что я видела? Тогда я тебя разочарую, мы никогда, слышишь, никогда не будем вместе. Поэтому беги к Вике, падай ей в ноги и моли о прощении. Вы ещё успеваете пожениться. Регистратор не ушёл. А лучше держись подальше от нашей семьи и не попадайся мне на пути. Потому что ты трус и маменькин сынок, Максим. У тебя нет мужского стержня. Кто тебя поманит, к тому ты и идёшь. Мне такой недомужик не нужен. Мне вообще больше никто не нужен.

Я выдыхаю. Высказалась. И мне стало легче.

— Пойдём, — беру под руку маму и, не глядя на Максима, тяну её к отелю.

Минуту мама молчит. Она абсолютно очевидно поражена моим выпадом. И я жду от неё выволочки за недостойное поведение.

— Молодец, — неожиданно хвалит меня она, — уделала его под орех. Я всегда знала, что у тебя есть характер. Моя девочка, — она заговорщически подмигивает мне, а я отвечаю ей улыбкой.

Мы с мамой поднимаемся на этаж, где находится номер Вики. Мама дёргает ручку — дверь заперта.

— Пойдём, мам, — уговариваю я. Сейчас у меня нет особого желания видеться с сестрой, — может, она и не в номере вовсе или хочет побыть одна...

— Чепуха, — отрезает мама и стучит в дверь. — Вика, я знаю, что ты здесь. Если ты не хочешь, чтобы я спустилась на ресепшн и выпросила у них запасной ключ, а ты знаешь, что я ловко это устрою, открывай дверь!

Минуту мы стоим в полной тишине, за дверью ни шороха.

— Ну хорошо! Ты меня разозлила! Я иду за ключом, — угрожающе произносит мама.

— Ладно-ладно, сейчас открою, — слышится из-за двери недовольный Викин голос, а через мгновение и она сама предстаёт перед нами.

Сейчас она совсем не похожа на прелестную невесту часом ранее. Причёска растрёпана, макияж смазан. От неё пахнет алкоголем.

— Что нужно? — достаточно грубо осведомляется она у мамы.

— Ну-ка сбавь тон, деточка, — металлические нотки в голосе мамы предвещают зарождающуюся бурю, — дай пройду.

Мама уверенно отодвигает Вику и заходит в номер. Я мышкой шмыгаю следом. Не то, чтобы я очень хотела бы сейчас здесь находиться, но оставить маму наедине с Викой, которая сейчас явно не в лучшем своём эмоциональном состоянии, я тоже не могу.

В номере накурено и царит беспорядок. На столике возле кровати замечаю почти пустую бутылку вина и бокал. Да, Вика успела выпить немало. Отсюда этот разнузданный тон в общении.

Мама распахивает окно, и в комнату врывается свежий воздух, вытесняя табачные пары.

— Что ты себе позволяешь? — грозно спрашивает мама, подбоченясь. — Я такому, — она кивает на бутылку, — тебя не учила.

— А, — Вика вяло кивает рукой, — уже всё равно. Вся жизнь под откос.

— Что это ты такое говоришь? — удивлённо спрашивает мама.

— А то ты не знаешь? — иронично изгибает бровь Вика. — Мне Ника всю жизнь испортила...

— Я? — подаю шокированная голос из своего угла, где заняла наблюдательную позицию.

— Ой, не притворяйся бедной овечкой! — кривит рот Вика. — Вечно все носятся с тобой, как с писаной торбой: Ника то, Ника сё. Тихушница. Не люблю таких. И вот в чём ирония судьбы: именно моя сестра-близняшка оказалась такой.

От её несправедливых обвинений меня переполняет обида.

— Это неправда! — выпаливаю я. — Никогда я не была тихоней. Скромная, застенчивая — да. Боялась слово против сказать — тоже. Но никогда никого намеренно не подставляла и зла не желала. Особенно тебе! Более того, всегда тебе всё прощала, хотя порой сделать это было непросто.