Книга За раскатами грома, страница 70 – Мария Горная

Он не ответил сразу.

И этого молчания хватило, чтобы Ника всё поняла.

— Нет, — прошептала она. — Нет-нет-нет. Только не говори, что она уехала.

— Что случилось? — спросил Громов слишком спокойно.

Именно от этого спокойствия у Ники, судя по голосу, стало только хуже.

— У меня украли телефон. Возле больницы. Сначала я думала, что просто потеряла, потому что смена, пациенты, этот дурдом вечный… А потом вспомнила.

Громов медленно перевёл взгляд на ворота кинотеатра.

— Что вспомнила?

— Саша приходил, — быстро сказала Ника. — К больнице. Ждал меня у служебного входа. Сначала говорил нормально, спрашивал, где Маша. Я сказала, что не знаю. Он улыбался так… мерзко, спокойно. Потом начал давить. Сказал, что я хорошая подруга, что должна понимать: Маша сейчас путается не с теми людьми.

Громов сжал челюсть.

— Ты ушла?

— Да. Я послала его и пошла внутрь через боковой вход. Потом, когда уже выходила к аптеке, меня кто-то задел плечом. Я даже не сразу поняла. Сумка была открыта. Телефона нет.

Громов опустил взгляд. Всё встало на свои места слишком быстро.

— Пароль?

Ника замолчала.

— Ника, — голос Громова стал жёстче. — Пароль на телефоне.

— День рождения Никиты, — тихо сказала она.

Громов закрыл глаза. Крот, конечно, знал.

Такой пароль можно было угадать даже без подготовки. Достаточно немного знать Нику. Достаточно понять, что вся её жизнь крутится вокруг сына. Достаточно быть такой мразью, которая умеет считать чужую любовь слабостью.

— Он выманил её, — сказал Громов.

На том конце послышался короткий, почти болезненный вдох.

— Боже… Я знала. Я знала, что что-то не так. Я с домашнего звонила себе — сначала шли гудки, потом телефон отключили. Я сразу подумала про Машу. Паша, скажи мне, что ты знаешь, где она.

Громов посмотрел на старый кинотеатр.

— Знаю.

— Где?

— Ника, слушай внимательно. Ты сейчас остаёшься в больнице. Подходишь к охране, говоришь, что у тебя украли телефон и что это связано с угрозой жизни. Никуда одна не выходишь. Поняла?

— Паша…

— Поняла? — повторил он.

— Да, — выдохнула она. — Но Маша…

— Я её найду.

— Она же подумает, что я там. Она поедет одна.

— Уже.

Ника выругалась так, что даже Громов на секунду поднял брови.

— Если с ней что-то случится…

— Не случится, — перебил он.

— Ты не можешь это обещать.

— Могу.

На том конце стало тихо.

Потом Ника сказала уже другим голосом:

— Паша, он назвал меня овечкой.

Громов замер.

— Что?

— Когда спрашивал, где Маша. Сначала я не придала значения. Он сказал что-то вроде: «Ты же у нас добрая овечка, Ника. Неужели не хочешь помочь подруге?» Я тогда подумала, что он просто издевается.

Громов медленно выдохнул.

— Он не просто издевается.

— Что это значит?

— Значит, он будет этим хвастаться.

— Чем?

— Тем, что разгадал тебя.

Ника молчала несколько секунд.

— Убей его, — сказала она тихо.

Громов не ответил.

— Паша, — повторила она, и голос её дрогнул. — Я знаю, что не имею права просить. Но если он тронет Машу…

— Он не тронет.

— Откуда ты знаешь?

Громов посмотрел на здание, и внутри него снова вспыхнуло то самое старое, тёмное узнавание.

— Потому что ему нужно, чтобы я это увидел.

Он сбросил вызов, не прощаясь. Секунду стоял неподвижно.

Потом отправил координаты Константинову и короткое сообщение:

«Точка 3. Он здесь. Людей держи снаружи. Внутрь без моего сигнала не заходить».