Книга За раскатами грома, страница 38 – Мария Горная

— И что мне делать? - громко вздыхая спросил Гром глядя в сторону Бобра.

— Есть только один выход.

— Не лучший. - помотал головой парень, понимая о чём идёт речь.

— Если ты ее реально любишь, то отпустишь. - тихо произнес друг. - Знаешь, если бы мне пришлось оставить Сашку ради ее безопасности, то я бы не задумывался. И сколько бы она не кричала и не билась, через время поняла бы, что я сделал это только для ее блага.

Какое-то время Громов молчал и просто смотрел в потолок, а в это время, телефон сообщал об очередном сообщение Маши, в котором она пишет, что Филипп стал целых три пакетика с паштетом для животных. Следующее действия выдались для Грома слишком сложными. Он написал Маше сообщение о том, чтобы она к нему не приезжала, выдумал причину о санитарном дне. После, выменял у медсестры ручку и лист на фрукты, написал небольшое письмо. Он понимал, что поступает с ней как последний человек, но если бы пытался расстаться в живую, то сдался бы, просто глядя в ее глаза и подверг ее опасности. Поэтому, как только были дописаны последние строки о коте, Гром аккуратно сложил листик и отдал его Максу.

— Только прошу тебя, проследи за ней, чтобы она не натворила глупостей. Надеюсь, что забота о коте ее отвлекает.

Кивнув головой, Макс встал со своего места и быстрым шагом направился к выходу. Сердце бешено колотилось, а ладони нещадно потели. Громов пытался осознать тот факт, что больше никогда не встретится Машей. Не сможет ее обнять и поцеловать. Он боялся представить, как сильно она возненавидит его за предательство, но поступить иначе не мог. Прежде, чем взять в руки телефон, он раз за разом прокручивал в голове все, что было между ним и длинноволосой девушкой с янтарными глазами. Как только мысли перестали бушевать волнами, Гром взял визитку с прикроватной тумбочки и набрал номер телефона. После двух гудков трубку сразу же подняли и прежде чем заговорят на другой стороне провода, он произнес лишь одно:

— Отец.

Девушка внимательно слушала рассказ мужчины пялясь на костяшки своих пальцев и даже не пыталась поднять взгляд на него. Однако по напряженному лбу и еле заметным морщинкам на нем, можно было сразу понять, что Маша слушает внимательно улавливая каждое слово Громова.

Близился одиннадцатый час вечера. Сумерки давно сменились на августовскую ночь. Хоть на улице было достаточно тепло, но все же ощущалась приближающееся дыхание осени, которое приятной прохладой обволакивало тело. Слегка приобняв себя, Маша пыталась согреться, но ей было сложно понять, от чего именно она стала замерзать: от ветерка или от рассказа мужчины, которые нагонял тоску и ещё больше вопросов.

Наконец оторвав свой взгляд от одной точки , Маша посмотрела туда, где о фонарь беседки, в которой они сидели, бился ночной мотылек. Он надеялся найти настоящий свет, но был коварно обманут изобретением человечества.

В какой-то момент, девушке показалось, что она как этот мотылек: пыталась достучаться до самой себя и простить наконец Громова, ведь часть ее понимала, что он так поступил ради ее безопасности, но одно ей было не ясно.

— Опасность миновала? - сказала Маша все ещё глядя на насекомого и сильнее себя приобнимая.

— Что? - переспросил мужчина не сразу поняв о чем идёт речь.