Книга Пять минут до грома, страница 59 – Мария Горная

— Спасибо. — сказала я сдув волосы которые растрепались и тугая коса даже не помогла. Передо мной стоял Паша, в забавной серебряной шапке-ушанке, но он выглядел настолько мужественно, что она его никак не портила.

— Пойдем со мной. — сказал Паша и развернувшись начал отдаляться.

— Куда? — немного смутившись спросила я.

— Идем я кое-что тебе покажу. — махнул рукой парень.

Сильно не сопротивляясь, я начала двигаться за Пашей. На удивление, я смогла держать равновесие и за всю дорогу ни разу не упала. Но мы всё дальше и дальше отдалялись от ребят вглубь леса.

— Нам далеко ещё?

— Нет, почти на месте.

— Вообще, очень подозрительно всё это.

— Что подозрительно? — спросил Паша, с любопытством поглядывая на меня.

— То, что мы отдаляемся от всех, вглубь леса. Мало ли, ещё изнасилуешь или убьёшь.

Паша не ожидал мой такой ответ, но он его настолько развеселил, что тот начал сильно смеяться. Могу сказать, что и смех у него чертовски сексуальный, как и он сам.

— Поверь, если бы я этого хотел, то давно бы сделал. — продолжая двигаться и одновременно смеяться проговорил парень.

— Что именно?

— Что, что именно?

— Что именно сделал бы, убил или изнасиловал? — как можно серьёзней спросила я. Этот диалог был лишен всех смыслов, но таким образом я решила начать перемирие.

— Ответ я оставлю при себе, если ты не против.

— Против, я хочу знать. — настояла я, остановившись. Паша заметил, что я прекратила движение, после чего сам остановился.

— Могу сказать только то, что я тебя не трону, пока ты сама этого не захочешь.

Его слова заставили моё сердце биться ещё сильнее, ведь ежедневно я вспоминаю наш первый поцелуй и даже тот, что не состоялся в квартире, когда мы сидели без света. Моё сердце и тело требовало продолжения. А после его слов, я поняла о каком «не трону» шла речь. Заметив моё замешательство, Паша продолжил движение.

Через некоторое время, когда я стала ощущать приятную усталость и пронизывающий холод, мы остановились у не менее великолепного места, чем карьеры.

— Это то самое озеро? — спросила я завороженная размерами водного пространства, которое было полностью покрыто льдом. Я настолько была впечатлена, что не заметила, как Паша начал снимать лыжи.

— Что ты делаешь? — в замешательстве спросила я.

— Хочу пройтись.

— По озеру? — осознание того, что он пойдет по замерзшей воде приводило меня в такой ужас, что мой голос напоминал не иначе как писк мыши.

— Да, и ты идёшь со мной. — сказал Паша протянув мне руку

— Нет. — категорично ответила я.

— Маша, идём.

— Я не пойду по льду. Мало ли, он треснет и я провалюсь. Я не смогу выбраться из воды в такой одежде, меня тут же потянет на дно.

Страх окутал меня небезосновательно: когда мне было семь лет, мы вместе с папой гуляли вдоль водохранилища, в деревне папиных родителей.

Было начало декабря, однако на улице уже во всю бушевала морозная погода.

Папа держал меня за руку по-отцовски и рассказывал, как он в детстве катался на этом озере на самодельных коньках из арматуры. Он любил разгоняться со всей силы и ловить попутный ветер, а когда добирался середины озера, то по его словам, на льду были ледяные просветы как стекло и было видно каждую рыбешку. Папин рассказ я слушала с удивлением, большими глазами улавливая каждое его слово. Меня настолько поразила его история, что в момент когда папе позвонили по работе, я посмотрела вдаль на озеро и долго не раздумывая направилась в его сторону, четко поставив цель, что я должна увидеть «ледяное стекло». Однако, сделав шагов десять от берега, я услышала как под моими ногами раздался треск, похожий на тот, когда я прыгала по замерзшим лужам, но он был более громкий и грубый. Опустив глаза, я увидела, как лед моментально стал расходиться, и за секунду я полностью ушла под воду выкрикнув лишь одно слово «папа!». А дальше, дикая непередаваемая боль пронизывающая все тело. Мне казалось, что в каждый сантиметр моей кожи впиваются сотни иголок. Я не могла ни о чем думать, кроме как об этом адском чувстве. Мой страх был настолько сильным, что дальше как развивались события, я не помню. Не помню как папа доставал меня из водохранилища и не помню, как мы ехали домой. Мой мозг решил просто избавиться от этих воспоминаний, однако каждый раз когда я смотрю на замерзший пруд или огромное озеро, в памяти всплывают отрывки тех воспоминаний.