Книга Предатели, страница 21 – Айя Субботина

— Красное или черное? — спрашивает с видом человека, который собирается перерезать провод на взрывающем механизме. Как будто от моего ответа зависит жизнь кучи людей.

— Желтое, — говорю от балды, но именно это работает, потому что в ответ Ангелочек буквально присасывается к моей груди.

Оставляет большой и яркий засос.

Я с этой «наградой» прохожу пару недель точно. Почему-то синяки, царапины и порезы заживают на мне, как на собаке, а вот следы женщин остаются хрен знает на сколько. Засосы, царапины на спине и прочая хуета, оставленная в порыве страсти — иногда Ангелочек так старается, что я становлюсь похож на жертву кота-маньяка.

Придется теперь ждать, пока все это сойдет, прежде чем закатываться к своей второй подружке. Она, в отличие от Ангелочека, живет в мире, где все парни и девушки хранят верность своим половинам. И даже когда я в лоб говорю, что я большое говно, отказывается верить. Она типа учится на психолога и задвигает про мою аутоагрессию и прочие басни.

— Это кто? — спрашивает Ангелочек, когда позже мы валяемся на кровати с коробками китайской еды. Как будто она только сейчас заметила «замороженное» во весь экран лицо.

— Новая жена Островского. — Отправляю в рот какую-то не очень аппетитную на вид хрень в тесте. Она моментально обжигает язык, посылая заряд горечи прямо в мозг. Я такое люблю. И Ангелочек даже не удивляется, когда высматриваю еще одну в ее порции.

Сама ест с аппетитом, за что мне и нравится.

Хотя, ее вряд ли можно назвать худышкой, девочка совершенно не комплектует по поводу выразительной жопы и нормальных женских форм. В спортзале тоже вкалывает, но и вот такие зажоры, изредка, но все-таки спускает в унитаз известным способом «два пальца в рот». Говорит, что все контролирует, хоть я никогда и не спрашивал.

Мне приятно проводить с ней время.

Когда в моей жизни случается вот такое дерьмо — она всегда приезжает и выхаживает.

Не просит денег, сама заказывает еду и сама себе вызывает такси — машину «светить» не любит, говорит, что не хочет расстраивать любимого. И сама же первой смеется над этим словом.

С ней вообще нет никаких проблем, одни сплошные плюсы.

Но если однажды Ангелочек не ответит на мой звонок и исчезнет, мне будет все равно.

Как будет все равно потерять любого человека в моей жизни.

Потому что я родился уродом без сердца, и не умею любить, и привязываться. Тот маленький зародыш, который так и не успел сформироваться в моей груди, любил только мать. И засох после ее смерти.

А я не стал воскрешать его. Чтобы быть свободным.

Когда все, чем владеешь, помешается в заднем кармане джинсов — не на что оглядываться, шагая в пропасть.

— Она ничего, — говорит Ангелочек, разглядывая лицо Монашки. Делает это по-собачьи — наклоняя голову то влево, то вправо. — Немного косметики и другую прическу — и она будет точно лучше его предыдущей грымзы.

Я еще раз смотрю на Монашку.

Ангелочек что, успела закинуться какими-то «повышателями настроения»?

— Слушай, а ты никогда не зовешь его отцом? — Она успевает перебить мой вызревающий вопрос. — Почему?

Мы никогда не обсуждали мою жизнь.

Изредка Ангелочек любит рассказать о себе: как пыхтит ее «папик», как к ней подкатывают его друзья, как она сняла в клубе какого-то мужика и потрахалась в туалете, как сделала подставу конкурентке и выцепила хороший контракт на рекламу.