Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 34 – Алекс Скай

Каждое слово легло точно, как печать на документ.

Варя невольно вздрогнула от последнего образа и тут же мысленно отругала себя: даже сейчас мозг пытался комментировать.

— Я не это имела в виду, — быстро сказала Оксана.

— Вы сказали достаточно ясно.

— Простите, если Варвара Андреевна услышала и…

— Не ей должно быть «если», — перебил Марк.

Оксана замолчала.

Марк смотрел на неё так, как, наверное, смотрел на подрядчиков, сорвавших сроки и надеявшихся отделаться общими словами.

— В этой компании профессиональная пригодность оценивается по работе, результату и ответственности. Не по комплекции. Не по удобству чужого восприятия. Не по тому, насколько сотрудник соответствует чьему-то представлению о «лице проекта».

Варя стояла рядом и не могла пошевелиться.

Не потому, что ей нужна была защита.

Она всю жизнь справлялась сама.

Но никто из людей с властью раньше не произносил это так. Не мягко, не неловко, не после того, как ей приходилось самой доказывать, что её можно уважать. Марк не спасал её вместо неё. Он ставил границу там, где она должна была стоять всегда.

— Варвара Андреевна сегодня сделала для проекта больше, чем некоторые подразделения за месяц обсуждений, — продолжил он. — Её текст, её стратегия и её выступление на переговорах повлияли на решение партнёров. Если у вас есть профессиональные замечания к её работе, вы оформите их письменно, с аргументами. Если замечаний нет, обсуждать её внешность вы не будете. Ни в коридоре, ни в переговорной, ни в личных сообщениях на рабочих устройствах.

Кирилл сглотнул.

— Понял.

— Я не закончил.

Кирилл снова замер.

Марк перевёл взгляд с него на Оксану.

— Завтра к десяти вы оба направите Алле Сергеевне письменные объяснения. До конца недели пройдёте дополнительный инструктаж по деловой коммуникации. И пересмотрите материалы кампании «Северного сияния» на предмет подобных скрытых оценок. Если там найдётся хоть одна формулировка, которая делит людей на «подходящих» и «неподходящих» по внешнему виду, отвечать будете лично.

Оксана кивнула.

— Да, Марк Романович.

— Свободны.

Они ушли быстро.

Очень быстро.

Коридор опустел.

Варя всё ещё держала папку так крепко, что край впился в ладонь. Она смотрела не на Марка, а на окно в конце коридора, где отражались они двое: он — высокий, строгий, почти неподвижный; она — яркая, пышная, с поднятым подбородком и глазами, в которых опасно щипало от злости, стыда и чего-то ещё, чему она пока не хотела давать имя.

— Варвара Андреевна, — сказал Марк уже другим голосом.

Тише.

Она быстро улыбнулась.

Слишком быстро.

— Что ж, пункт о человеческом лице компании неожиданно получил практическое применение.

Он не улыбнулся.

— Не надо.

Варя замерла.

— Что?

— Шутить сейчас, если вам не смешно.

Она сглотнула.

Между ними повисла пауза — не деловая, не безопасная, не такая, которую можно закрыть остротой.

Варя отвела взгляд.

— Вы нарушили своё правило невмешательства.

— Да.

— Осознанно?

— Да.

— Это надо будет внести в регламент.

— Внесём.

Она всё-таки посмотрела на него.

Марк стоял рядом, и в его лице не было жалости. Спасибо ему за это. Жалость Варя бы не выдержала. Там было другое: сдержанное, тяжёлое уважение и злость, которую он держал не на неё, а за неё.

Это было так непривычно, что у неё снова захотелось пошутить.