Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 3 – Алекс Скай

— Я пойду, — сказала она.

— Держись, — шепнула Лиза.

— Если не вернусь, забери мой кактус.

— У тебя нет кактуса.

— Тогда купи. Пусть хоть кто-то в этом офисе колется законно.

Лиза прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Варя пошла к лифтам.

Путь через опенспейс оказался длиннее, чем обычно. Странное дело: когда человек несёт документы, кофе или остатки уверенности в завтрашнем дне, расстояние от рабочего стола до лифта не превышает двадцати шагов. Но когда человек идёт к генеральному директору после публичного мема про его улыбку, офис превращается в подиум длиной с аэропорт.

У самой двери переговорной её догнал Артём из отдела продаж — высокий, улыбчивый, всегда пахнущий дорогим парфюмом и уверенностью человека, который умеет продать даже комнату без окон как «пространство для внутреннего роста».

— Варя, — тихо сказал он, — это было гениально.

— Спасибо. Напиши это в характеристике, когда меня будут выводить из здания.

— Думаешь, всё настолько плохо?

— Артём, Марк Романович однажды заставил переделать буклет, потому что на фото ребёнок слишком весело держал воздушный шар.

— Почему?

— По его мнению, шар отвлекал от архитектурной концепции.

Артём посмотрел на неё с уважением, в котором уже читалось: «Я рад, что не я».

— Удачи.

— Спасибо. Передай потомкам, что я боролась.

Лифт открылся бесшумно, как дорогая ловушка.

Варя вошла внутрь и нажала кнопку сорокового этажа.

Там находился кабинет Марка Громова.

Сороковой этаж в компании называли Олимпом. Не официально, конечно. Официально он назывался «административный уровень». Но все знали: чем выше этаж, тем меньше там случайных людей и тем больше ковров, по которым страшно ходить на каблуках. На сороковом этаже даже воздух казался другим — более дорогим, более строгим и совершенно не склонным к мемам.

Лифт ехал слишком быстро.

Варя смотрела на своё отражение в зеркальной стене и пыталась решить, какое выражение лица лучше подходит женщине, которая только что сделала генерального директора корпоративной легендой.

Испуганное? Нет. Слишком скучно.

Раскаявшееся? Возможно, но ей мешала честность: мем был смешной.

Деловое? Да, если бы деловое лицо не выглядело на ней как попытка кота притвориться аудитором.

В итоге Варя выбрала нейтральное выражение: «я признаю факт произошедшего, но не готова добровольно отдать премию без борьбы».

Двери открылись.

Сороковой этаж встретил её тишиной, светлым камнем на полу, стеклянными стенами и приёмной, где за идеально пустым столом сидела Елена Викторовна — секретарь Марка Громова. Женщина, способная одним взглядом заставить курьера извиниться за погоду.

Елена Викторовна подняла глаза.

— Варвара Андреевна.

— Елена Викторовна.

Они посмотрели друг на друга с вежливостью двух дипломатов, между странами которых только что начался конфликт из-за картинки в чате.

— Марк Романович ждёт, — сказала секретарь.

— Прекрасно, — ответила Варя. — Я тоже. В некотором смысле.

Елена Викторовна едва заметно моргнула. В её мире это, вероятно, считалось бурной эмоциональной реакцией.

— Проходите.

Варя подошла к огромной двери из тёмного дерева. На секунду остановилась, вдохнула и постучала.

— Войдите, — прозвучало изнутри.

Голос Марка Громова был ровным, низким и таким спокойным, что Варе захотелось вернуться в лифт и поехать куда угодно. В бухгалтерию. В архив. В Подольск. На дно таблицы Excel.