Книга Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться, страница 27 – Алекс Скай

Марк открыл папку.

— В документе это называется иначе.

— Я адаптирую речь под собеседника.

— Сейчас собеседник — я.

— Именно поэтому я сказала честно.

Он задержал на ней взгляд.

— Пункт 7.3.

— Простите?

Марк достал из папки лист с правилами проекта и положил между ними.

— Я добавил новый пункт.

Варя наклонилась.

В конце списка аккуратным шрифтом было напечатано:

7.3. Варвара Андреевна Плюшкина обязуется не раздражать генерального директора намеренно.

Она медленно подняла голову.

— Марк Романович, это дискриминация творческого метода.

— Это защита рабочего процесса.

— А если я раздражаю вас ненамеренно?

— Тогда пункт не применяется.

— То есть у меня остаётся широкое поле деятельности.

— Я заметил.

— Предлагаю добавить подпункт: «Генеральный директор обязуется не назначать дедлайны таким тоном, будто солнце встаёт по его поручению».

— Отклонено.

— Без обсуждения?

— Да.

— Авторитарно.

— Эффективно.

Варя откинулась на спинку кресла.

— Вы понимаете, что пункт 7.3 невозможно соблюдать? Раздражение — субъективный фактор. Ваша реакция может быть вызвана не моим намерением, а вашей врождённой нелюбовью к живой речи.

— Вы сейчас спорите с пунктом или нарушаете его?

— Уточняю границы.

— Нарушаете.

— Тогда фиксируйте первое нарушение. Я хочу красивую статистику.

Марк взял ручку и сделал пометку на полях.

Варя вытянула шею.

— Вы правда записали?

— Да.

— Что?

— «Пункт 7.3 нуждается в уточнении».

Она улыбнулась.

— Осторожно. Так вы скоро начнёте признавать мою правоту.

— Не рассчитывайте.

— Уже нет. Просто наблюдаю редкий процесс.

— К тезисам, Варвара Андреевна.

И они перешли к работе.

С Марком было трудно спорить не потому, что он давил. Давление Варя выдерживать умела. Сложнее было другое: он быстро думал, мгновенно видел слабые места и не пропускал ни одной размытой формулировки. Если Варя писала «создать атмосферу доверия», он спрашивал: «Как измерим?» Если она предлагала «показать живые сценарии», он требовал: «Какие именно и через какой канал?» Если она говорила «партнёры должны почувствовать», он сразу отрезал: «Партнёры должны не чувствовать, а принять решение».

Иногда ей хотелось бросить в него распечаткой.

Иногда — аплодировать.

Это раздражало сильнее всего.

— Фраза «дом, в который хочется возвращаться» слишком общая, — сказал Марк, делая пометку.

— Она общая, если стоит одна. В связке с конкретными историями она работает.

— Докажите.

— Марк Романович, я не могу построить вам покупательскую симпатию из бетона и актов приёма.

— Жаль. Это было бы проще согласовать.

— Вот поэтому вам и нужен человеческий образ.

Он поднял глаза.

— Пункт 7.3.

— Это не намеренно. Это боль специалиста.

— Сомневаюсь.

Два часа пролетели в плотной работе. Варя спорила, переписывала, защищала фразы, иногда сдавалась, иногда отвоёвывала целые абзацы. Марк вычёркивал лишнее, требовал точности, возвращал её от красивых образов к структуре, но неожиданно оставлял те места, где она была уверена, что он возьмётся за красную ручку без сожалений.

Например, он не тронул фразу:

«Мы строим не витрину статуса, а место, где человеку не нужно изображать идеальную жизнь, чтобы чувствовать себя дома».

Варя ждала замечания.

Марк прочитал, помолчал и сказал:

— Оставить.

— Правда?

— Да.

— Без правок?