Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 80 – Рика Лав

Вышел из спальни и направился в сторону кухни, но там Леры не было, зато услышал телефонный звонок. Не мой. Остановился, прислушиваясь, звонок продолжался, но Лера не слышала его.

Поднял телефон с дивана, глянув на дисплей. "Няня". Постучал костяшками в дверь комнаты.

— Лера, тебе звонят…

Дверь распахнулась почти мгновенно, и на пороге появилась Лера.

В белом бюстгальтере и джинсах, прижимая к груди свитер.

Терпение — не то, что сопутствует мне рядом с ней.

Лера ойкнула, заметив меня, и прижала свитер к груди, но было поздно, я уже видел всё, что итак уже видел.

— Тебе... тебе звонят, — протянул ей телефон.

Она взяла его, опуская взгляд, всё ещё прижимая свитер к груди второй рукой.

— Алло? — ответила Лера, услышал голос няни на том конце, что-то быстро говорящей о завтрашних процедурах для Миши.

Я должен был уйти, дать ей приватность, закрыть дверь и вернуться на кухню, это было бы правильным.

Но я не ушёл.

Есть поговорка, которую мой отец повторял мне всю жизнь:

«Ир кеше юлны сорамый, юлны үзе ясый» (⁴) — мужчина не спрашивает дорогу, мужчина прокладывает дорогу сам.

Отец, конечно, имел в виду бизнес и жизненные решения, и вряд ли предполагал, что его сын однажды применит эту фразу к полуодетой блондинке в гостевой спальне собственной квартиры, но суть оставалась прежней: я знал, куда иду, знал, зачем, и единственное, что требовалось от меня прямо сейчас, — не торопиться, потому что с этой женщиной мне предстояло идти рука об руку целую жизнь, и первые шаги по этой дороге должны быть такими, чтобы Лера захотела пройти все остальные рядом.

Потому я шагнул внутрь комнаты, закрывая за собой дверь, и Лера распахнула глаза, отступая назад, но продолжая говорить с няней.

— Да, завтра утром... конечно... вам уже оплачено на весь день... — она бормотала, пятясь, пока колени не наткнулись на край кровати.

Я надвигался на неё, давая ей время сообразить, что происходит, дав ей возможность остановить меня, если захочет. Лера не удержалась и упала на кровать, теряя равновесие, свитер выпал из рук на пол, и она осталась передо мной в лифчике и джинсах с расстёгнутой пуговицей.

У моей девочки на лице не было страха. Было смущение, но и оно уступало другому океану эмоций — предвкушению. Лера смотрела на меня с поволокой, её грудь тяжело вздымалась, едва удерживаемая белой тканью.

Я усмехнулся и навис над Лерой, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от её тела. Её зрачки расширились, поглощая голубую радужку.

Лера замолчала, забыв про телефон, который всё ещё был прижат к уху, но няня на том конце, видимо, задала вопрос, потому что в трубке послышался голос.

Я наклонился к ушку Леры, касаясь губами мочки, и прошептал, чтобы только она могла услышать:

— Продолжай разговор, җаным. Не обращай на меня внимания.

Она всхлипнула, и я опустился на нее, контролируя вес, но давая Лере ощутить меня всем телом так, как мы ещё ни разу не соприкасались.

— Я... простите, что вы сказали? — Лера попыталась сосредоточиться на разговоре. — Куда... куда вам приезжать завтра?

Няня что-то спрашивала на том конце, и Лера растерянно молчала, не зная, что ответить, потому что я скользнул губами с её уха на шею, целуя нежную кожу, прокладывая дорожку к ключице.

— Адрес, — шепнул, приподнимая голову и смотря ей в глаза. — Забыла, девочка? Улица Ленина, — поцелуй, — дом двенадцать, — поцелуй, — квартира сорок пять.