Книга Приват для Ректора, или Возраст имеет значение, страница 169 – Рика Лав

Но ничего не перевернулось. Только я вошла обратно в этот кабинет другим человеком.

Правда — странная вещь.

Пока ее нет, можно верить во что угодно. Пока Романов говорил мне три года про динамику и восстановление, в голове жила картинка: вот Миша, ему десять, он идёт по двору, неровно, может быть, с тростью, но идёт.

Картинка была нечёткой, как фото из плохой камеры, но она была, и я каждый вечер немного подкармливала её надеждой и молитвами.

Теперь её не было. Вместо неё — пустое место, которое ещё не знало, чем заполниться.

— Валерия, — Герасимов придвинул ко мне стаканчик с несколькими каплями на дне. — Это растительное успокоительное, если хотите.

Я покачала головой и подняла взгляд.

— Тогда перейдём к тому, что мы можем сделать, — произнёс он и пододвинул ко мне другой пластиковый стаканчик с обычной водой.

Я благодарно кивнула, принимая его, но не делая ни глотка.

— Я подготовил предварительный план реабилитации, — профессор раскрыл перед нами тонкую папку с логотипом клиники, но я слышала его словно сквозь толщу воды.

Он перечислял исследования и программы, фамилии одна известнее другой. И с каждой новой фамилией моё сердце ухало в желудок, потому что я понимала: такие люди не работают бесплатно и даже умеренно, такие вещи не покрываются страховкой, и всё это стоит денег, которых у меня никогда не было и, как я думала, не будет.

— Стоимость консилиума, — Герасимов перевернул страницу и провёл пальцем по строке, — плюс наш первый этап Диффузионно-тензорная томография, ещё около двадцати пяти. Это первый этап, Валерия. Дальше, в зависимости от результатов, мы будем формировать программу, которая может включать механотерапию, функциональную электростимуляцию, возможно, нейрохирургическую коррекцию...

Цифры повисли в воздухе, как приговор, и перед глазами поплыли недавние картинки: я, стоящая за кассой круглосуточного магазина; я, с тяжёлой сумкой через плечо, разносящая заказы по обледенелым улицам; я, на сцене клуба, сжимающая шест и считающая купюры, которые нужно отдать за следующий сеанс ЛФК.

Все эти годы я собирала по крупицам, экономила на себе, штопала колготки и покупала самые дешёвые продукты, чтобы оплатить жалкие крохи реабилитации, а теперь передо мной суммы, от которых хотелось истерично рассмеяться.

Потому что профессор назвал стоимость консилиума.

Я услышала эту цифру и ощутила что-то похожее на то, как если бы из-под ног внезапно убрали ступеньку. Не больно, просто пустота там, где только что была опора.

— Подождите, — вырвалось у меня. — Повторите, пожалуйста. Это сколько?

Герасимов повторил.

Четыреста двадцать тысяч... Только консилиум...

— Нет, нет... Нет, Вадим, — я схватила невозмутимого Вадима за руку и развернулась к нему. — Нет, подожди! Вадим, есть фонды! Я знаю несколько, есть ещё региональные программы, я читала про субсидии! И по ОМС тоже можно на очередь, да, она долгая, но это же реально, это работает! Я напишу во все фонды сразу, я готова ехать куда угодно, я...

— Лера.

— Подожди, я не закончила! Можно начать с одного этапа, только с вот того обследования, посмотреть результаты и дальше. Я уже думала про работу в колл-центре, там где Ирина, можно на удалёнке, и ещё есть юридические фирмы, где нужны помощники без диплома, диплом я отложу, я...