Книга Развод. Война без правил, страница 26 – Елена Валерьева

Он подошёл ближе. Снова. У нас определённо начиналась опасная привычка к этим сокращающимся дистанциям.

— Алина, — сказал он тихо. — Давайте договоримся. Пока вы не закончите процесс с мужем, пока дети не перестанут жить в состоянии турбулентности, пока вы сами не начнёте дышать спокойно — я ничего не буду от вас требовать.

«Ничего». Удивительное слово.

— А если я сама… — начала я и осеклась. Его взгляд потемнел.

— Не надо продолжать фразу, если вы не готовы услышать ответ.

Я не была готова. Совершенно. Но почему-то спросила:

— Почему вы так уверены, что у вас будет ответ?

Он сделал ещё один шаг. Теперь между нами оставалось слишком мало воздуха, слишком мало здравого смысла, слишком много того, что нельзя трогать.

— Потому что я уже очень давно сдерживаюсь, — сказал Грант.

У меня подогнулись колени. Честно. По-настоящему.

— Максим…

— Да?

— Нельзя.

— Знаю.

— Нельзя так на меня смотреть.

— А как можно?

И в этот момент я поняла, что пропала окончательно. Потому что если мужчина задаёт такой вопрос не из игры, а из честности, — у женщины остаётся слишком мало шансов на оборону.

— Как на сотрудника, — сказала я хрипло.

Он медленно улыбнулся. Совсем чуть-чуть, так, будто понял что-то очень важное и очень безнадёжное одновременно.

— Не могу, — ответил он.

И вот это было уже слишком. Слишком честно, слишком близко, слишком. Я сделала шаг назад, ещё один.

— Я пойду работать, — сказала быстро.

— Идите.

— И… спасибо.

— За что на этот раз?

Я посмотрела ему в глаза.

— За то, что вы не Илья.

Он замер. Улыбка исчезла.

— Это самая странная благодарность, которую я слышал, — произнёс он тихо.

— Но очень искренняя.

И вышла, пока не случилось то, после чего пришлось бы либо уезжать из страны, либо срочно менять моральный кодекс. Потому что ещё полминуты — и я бы его поцеловала. Прямо в кабинете, прямо посреди рабочего дня, прямо как женщина, которой давно слишком сильно хотелось, чтобы её выбрали не потому, что удобно, а потому что невозможно иначе. Нельзя целовать начальника. Особенно если очень хочется.

Если ты думаешь, что бывший муж, поймав отказ, красиво отступит и займётся своей любовницей, — значит, ты никогда не была замужем за мужчиной с комплексом бога и бюджетом на адвокатов. К пятнице Илья перешёл к следующему этапу. Он начал бить по репутации.

Сначала невинно. Одна из мам в новой школе Леры вдруг слишком заинтересованно спросила меня у входа: «Ой, Алина, а это правда, что вы теперь работаете… у Гранта? Просто столько слухов ходит. Москва же маленькая». Я посмотрела на неё так, что она сама поняла: если хочет дожить до родительского собрания, тему лучше не развивать. Но было поздно. Я уже всё поняла. Потом позвонили из одного агентства, где я когда-то оставляла резюме «на всякий случай», и почти шёпотом уточнили, не хочу ли я «прояснить информацию о причинах ухода из предыдущей семейной структуры». А вечером Женя скинула мне ссылку на пост в телеграм-канале светской хроники.

Без имён. Но с намёками, узнаваемыми любым, кто хоть раз видел нас с Ильёй на фотографиях. «Жена известного бизнесмена, недавно покинувшая семейный дом, стремительно нашла утешение в офисе другого миллиардера. Интересно, сколько в этой истории любви и сколько — грамотного трудоустройства?» Я смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри всё медленно закипает. Не потому, что про меня писали — плевать. А потому что это могло ударить по детям. По Лере, по Егору, по Миле. Потому что подростки читают всё, мамы в чатах пересылают всё, а мужчины вроде Ильи очень любят формулировки «я ведь ничего не делал, просто люди говорят».