Книга Диагноз: так себе папа, страница 5 – Вероника Лесневская

Надо срочно решать вопрос с Любочкой. Сегодня же!

Прокрутившись на каблуках, брюнетка расправляет плечи и грациозно шагает к зданию. Провожаю взглядом покачивающиеся в такт ходьбе округлые бедра, прохожусь вверх по ровной спине с идеальной осанкой, задерживаюсь на копне каштановых волос, собранных на затылке. Словно почувствовав мое внимание, она передергивает плечами и накидывает на голову цветастую шаль в народном стиле.

— Ладная, - иронически выдыхаю.

Эх, есть старушки в русских селеньях! И одна из них прямо сейчас идет сжигать избу с нечистыми на руку воспитателями. В чем-то она права.

— Мать вашу, опека! - напоминаю себе и прыгаю за руль.

Тесная приемная встречает меня химическим запахом чипсов, смачным хрустом, как будто здесь мышь завелась, и лязгающими звуками электронной игры. Вместо приветливой улыбки какой-нибудь грузной дамы бальзаковского возраста - грязные подошвы кроссовок, водруженных на стол между ноутбуком и документами.

В кресле чуть ли не полулежа устроился мальчишка, уткнувшись в телефон. Кабинет начальницы закрыт, так что общаться мне приходится с ее сопливым «секретарем».

— День добрый, где Маргарита Андреевна? - произношу четко и строго.

Мой командный голос гремит на все помещение, однако пацан и не собирается слушаться. Качается в кресле, увлеченно добивает кого-то в игре, шипя и ругаясь себе под нос. Благо, не матом.

— Я за неё, - нагло отзывается, не поднимая головы. - Ауч!

Кресло не выдерживает насилия над собой, кренится и заваливается назад. Кроссовки взметаются в воздухе, выделывая фигуры высшего пилотажа. Телефон, запутавшись в мертвой петле, совершает экстренную посадку где-то вне зоны видимости. «Летчик» с грохотом и кряхтением приземляется на пол.

— Жив?

Я огибаю стол, нахожу застрявшего в кресле, пыхтящего мальчишку и протягиваю ему руку. Он хмуро косится на мою ладонь, выпускает иголки, хотя я всего лишь хочу помочь этому неуклюжему горе-бунтарю подняться. Присев на корточки рядом с ним, качаю головой с укором и сочувствием.

— Тебя что, из семьи изъяли?

— Пфф, если бы, - закатывает глаза пацан. - А ты что, из неблагополучных? - бросает тоном Мегеры. И внешне на нее похож. Точно так же сканирует меня прищуренным взглядом, подмечая каждую деталь. - Говорю сразу, дядя, ничего тебе здесь не светит. Если жестко накосячил, мать тебя через все круги ада протащит. Беги, глупец! - пафосно восклицает.

Я бы с удовольствием, но назад пути нет. Уйду я только с Любочкой, точнее, с разрешением на ее удочерение. В противном случае плохо будет всем. Я им устрою веселую жизнь, начиная от ленивых девчонок на входе, которые отправили меня сюда и приказали ждать с моря погоды, и заканчивая «главной ведьмой», которой нет на месте в рабочее время. Один брошенный без присмотра ребенок уже на строгий выговор тянет.

Мальчишка-секретарь все никак не может подняться, шевелит конечностями, как таракан лапками, но гордо отвергает мою помощь. Психанув, я хватаю его за плечи, дергаю вверх и ставлю на ноги.

— Нет у меня косяков, - бросаю уверенно. - Наоборот, с добрым делом пришел - опеку оформить.

— Ну, хэ-зэ, добрые самаритяне у нас редко тусят.

Осмотрев мальчишку в поисках увечий, я по-о-отечески поправляю на нем одежду. На рубашке со школьной эмблемой не хватает пуговиц, рукав оторван по шву, на темных брюках пыльные следы от чужой обуви.