Книга Диагноз: так себе папа, страница 46 – Вероника Лесневская

Не верится, что мой маленький эгоист мог пожертвовать своей самой дорогой вещью, с которой не расстается ни на минуту.

— Бинго, - улыбается он самодовольно. - Я подумал, в детдоме скука смертная, а так малявка хоть поиграет. Правда, у меня там бродилки и гонки, но... чем богаты, - разводит руками. - Пусть приобщается к прекрасному. Короче, пока вы ее из машины выманивали, я свой телефон в рюкзак ей засунул. Идеальное преступление. Это как заточку в хлебе пронести в тюрьму.

— Тш-ш-ш, Фил! - прикладываю руку к груди. Не дай бог, что-то подобное в школе ляпнет - меня точно прав лишат. - Откуда ты всего этого нахватался? Отец надоумил?

— Чего сразу отец? Из фильмов, - хмуро бубнит он, защищая Давида.

Вечер в сомнительной компании не прошел без последствий. Но, что бы ни творил мой бывший, все равно для Фила он остается папой. Единственным, самым любимым и родным. Я же в его глазах превращаюсь в источник зла, потому что развелась с мужем и пытаюсь ограничить их встречи. Вдобавок свекровь настраивает Фила против меня. Недаром после каждых выходных он возвращается колючим ежиком и хамит мне.

— Ну, чо? Будешь звонить? Скоро отбой, - заговорщически протягивает сын.

— Хорошо.

Я вызываю его номер, и мы вместе слушаем гудки. Пауза затягивается, никто не берет трубку.

— Я же показал ей, куда нажимать. Капец, дурная!

— Сам ты дурной, - шепотом доносится из динамика.

— Здоров, мелюзга, ещё не спалилась? - смеется он, скрывая мальчишечью радость под хамством. - Смотри, чтоб тюремщики телефон не отобрали. Иначе все, «гейм овер».

— А? - пищит она и на всякий случай пугается.

— Не отберут, я сообщу Алле Леонидовне, - строго бросаю. Покосившись на сына, смягчаюсь. - А тебе новый купим. Заслужил.

— Йес, - делает характерный жест рукой. - Вот это подгон. Эм-м-м, то есть… спасибо, мама, - пятится к двери, прижимая к себе крысу. - Ладно, мы спать. Спокойной ночи, малыши! - кричит Любочке.

— Спокойной ночи, - вздыхает она с тоской.

Я закрываюсь в спальне, сажусь на постель прямо в мокрой одежде и раскладываю почту поверх одеяла. Проклятый конверт никуда не исчез.

— Ты как, зайка? - ласково говорю с Любочкой, поставив телефон на громкую связь, а параллельно пытаюсь вникнуть в текст письма. - Успокоилась?

— Угу, мам-м-ма Рита. Ты дома? А где папа Влас? - тарахтит она без умолку, и заикание сглаживается.

Несколько занятий с хорошим специалистом, домашняя обстановка, забота родных - и Любочка избавится от этого дефекта речи. Ей нужна спокойная семейная атмосфера, которую сможет обеспечить Воронцов. После одной совместной ночи в отеле я убедилась в этом.

— Мы с Филом у себя дома, Влас у себя, - машинально сообщаю, листая бумаги.

— Почему вы не живете вместе?

Ее наивный вопрос, заданный с искренним недоумением, застает меня врасплох. Впервые в своей практике не знаю, что ответить ребенку.

— Солнышко, тебя уже спать уложили?

— Не хо-чу. Тут темно, - жалуется она, чуть не плача.

— Тише, я не отключаюсь. Давай я тебе сказку на ночь расскажу?

— Давай! Про Золушку?

— Как пожелаешь, - по-доброму улыбаюсь. - Закрывай глазки и слушай.

Вспоминаю историю про Золушку, монотонно убаюкиваю малышку голосом. Убедившись, что Любочка уснула, я аккуратно отключаю телефон, а сама погружаюсь в свою страшную сказку, у которой, судя по всему, не будет счастливого конца.