Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 62 – Вероника Лесневская

— Ты чего? — восклицает тетя Аня, перекрестившись.

— Беременность у Таисии тяжелая, ей лучше в Москве рожать. Я знаю хорошего акушера — гинеколога. Немец, специалист высшей категории. Могу договориться.

«Сама я роды принимать больше не имею права. Медицинский импотент», — проносится в мыслях, но вслух я ничего не произношу.

— Ты же ветеринар, — хмурится Анна Борисовна.

Идиотская легенда связывает руки. Но я вспоминаю милую хрупкую девушку с необычными сиреневыми глазами и белоснежными волосами, бережно поглаживающую большой живот, и все… Шлагбаум срывает, выпуская забитого и похороненного во мне медика на волю.

— Некогда объяснять, — твердо отчеканиваю. — Узнайте адрес больницы, в которой сейчас Тая. И, пожалуйста, посидите с Никиткой, пока мы с Тихоном туда съездим.

Пока она перезванивает Салтыкову, собачья упряжка показывается среди припорошенных снегом лиственниц. Я махаю Дикареву руками, пытаюсь жестами объяснить ему ситуацию, но он беспомощно качает головой, запутавшись в моих знаках. Психанув, грожу кулаком, показываю на его внедорожник — и сама шагаю к капоту. Хаски ускоряются, будто они единственные, кто меня понимает.

— Чего бьешься в конвульсиях, мать? — с привычной грубостью обращается ко мне Тихон, спрыгнув с саней. Осторожно достает счастливого Никитку. — У нас все хорошо. Подтверди, напарник, — отбивает его кулачок.

— Да — а — а — а. Это… это было круто, — заикается от переизбытка впечатлений мой мальчик.

В другое время я бы разделила его восторг, но сейчас надо спешить, иначе двое прекрасных малышей Салтыковых рискуют не появиться на свет.

— Родной, слушайся тетю Аню, — быстро чмокаю сына в щеку, передаю его женщине. Распахиваю дверь внедорожника, толкаю опешившего от моей наглости Тихона и приказываю строго: — Садись за руль! Ехать в больницу надо! Быстрее, пожалуйста….

— Не командуй, женщина, — ворчит он, но подчиняется. Оценив мое настроение, послушно заводит двигатель и трогается без лишних вопросов.

Теперь главное — успеть. Иначе я себе этого никогда не прощу.

Дикарев

— Долго ещё ехать? — канючит Лиза, как нетерпеливый ребёнок.

Я делаю глубокий вдох, протяжно выдыхаю и крепче сжимаю онемевшими руками руль, всматриваясь в густую метель. Дворники шарашат на износ, смахивая с лобового стекла беспрерывно падающий снег.

— Ты спрашивала об этом ровно пять минут назад, и я тебе ответил. Подключи свои математические способности и посчитай сама, — произношу на удивление ровным тоном, хотя закипаю внутри.

— Можно побыстрее? — командует она, скептически покосившись на спидометр.

Я мысленно считаю до десяти. Но все равно мало, чтобы остыть, особенно когда под ухом назойливо сопит мое рыжее наказание. Без нее тошно! Я раздраженный, уставший и дико переживаю за Салтыкова и его хозяйку. Нервно ерзающая на соседнем сиденье Лиза не приносит спокойствия. Лишь распаляет меня сильнее. Она в принципе действует на меня как искра на пороховой склад.

— Можно, но не нужно, — ворчу, притормаживая перед поворотом. Сложную развилку я преодолеваю максимально осторожно и плавно, оберегая от тряски, прежде всего, свою неугомонную пассажирку. — В противном случае нас и правда доставят в больницу, причем быстро и с мигалками, но не в родильное отделение, а сразу в морг. Впрочем, там рядом.