Книга Семейное положение: папа-дикарь, страница 138 – Вероника Лесневская

— Все в порядке? — тихо уточняю, наклоняясь к Лизе. Впервые вижу, чтобы у неё батарейка села. Я аккуратно убираю взмокшие пряди с ее лица, костяшками пальцев провожу по горящей щеке. — Жарко?

— Тихон, ты только не рычи, пожалуйста, и не переживай, — вымученно улыбается она, морщится на секунду, берет передышку, а затем невероятно мило взмахивает ресницами. Я расслабляюсь, чтобы в следующую секунду получить удар под дых. — Вызывай скорую. Кажется, мы рожаем.

— Лиза.... — мой голос срывается и сипнет. — Здесь связи нет! Неужели никак нельзя без приключений?

— Прости, любимый, с днем рождения...

Она трогательно закусывает губу, мило дергает плечом, устремляет на меня совершенно чистый, невинный взгляд, а потом вдруг выкрикивает фразу, от которой все внутри сжимается:

— Ой, схватка!

Два года спустя

Лиза

— Не шуми, Тихон, — шиплю на мужа и завязываю ему галстук, чтобы он сам сгоряча не удавился узлом. К официально — деловому стилю в одежде мой медведь так и не привык, однако новый статус обязывает. — Если разбудишь Сонечку, придется всем вместе ехать на твое выездное совещание в хаски — центр.

За несколько лет питомник ездовых собак превратился в туристический центр «Северный ветер». Весть о необычном развлекательном объекте разлетелась далеко за пределы Магаданской области, идея заинтересовала столичных инвесторов, которые вложились в ее расширение, а также турфирмы, желающие включить это место в свой экскурсионный маршрут. Дикареву в итоге пришлось выбраться из своей раковины, встряхнуться и активно заняться новым бизнесом. Службу безопасности он тоже не бросил, ведь никто не защитит нас лучше, чем бывший сотрудник спецслужб. Дел у него теперь невпроворот, однако семья так и осталась на первом месте.

— Я не против взять вас с собой, — рокочет он, обхватывая мощными лапами мою талию, и рывком впечатывает меня в свое громадное, твердое тело.

Тихон за эти годы стал ещё больше и сильнее, а я после родов похудела и словно усохла. Контраст между нами разительный. Мне приходится приподняться на носочки, чтобы достать до его губ. Легкого касания хватает, чтобы Дикарь завелся и, сгорбившись, сам впился в мой рот глубоким поцелуем. Я отвечаю ему со всей страстью, на которую только способна.

— Зато я против! — фыркаю, хлопнув ладонью по стальной груди, а он улыбается так блаженно, будто я его погладила. — Вечером родители прилетают, будем отмечать ваш двойной день рождения. Так что мне надо подготовиться.

— Может, не надо? — лукаво прищуривается он, в очередной раз припоминая мне сюрприз в сторожке.

— Ты когда — нибудь забудешь об этом… неловком моменте? — обиженно поджимаю губы.

— Неловкий момент? — смеется хрипло и звучно. — Ты правда думаешь, что я смогу забыть, как появилась наша дочь?

И снова целует. Жадно, безумно, дико...

Признаться, я опасалась, что он на пушечный выстрел ко мне не приблизится после того, как ему пришлось вместе с родителями принимать у меня роды в сторожке. К приезду скорой бледный Тихон уже держал на руках завернутую в его кофту малышку, неотрывно смотрел на нее и, кажется, мысленно молился.

С того дня у нас растет настоящая папина дочка, которая привязана к нему сильнее, чем ко мне — родной матери. Если я для Сони молочная ферма, работающая по расписанию, то Тихон — чуть ли не божество. У нее даже первое слово было «папа», чем он до сих пор гордится. Дикарев в ней души не чает, твердит, что она моя копия — такая же рыжеволосая и непоседливая, с шилом в одном месте.