Книга Одержимость Хищницы, страница 37 – Карина Волк

Внезапно тишину разрушил телефонный звонок, медленно приподняла трубку и увидела, что мне пытается дозвониться Димка.

Выдохнула, злилась на супруга, но капризничать, как маленький ребёнок, не собиралась.

— Да. Слушаю.

— Ксюша, привет. Я домой еду. Ты всё ещё на работе, – непринуждённо посмотрела на часы, стрелки которых показывали почти девять вечера. – Ксюша, ты здесь? Я тебя не слышу.

Огорчённо поморщилась.

— Да. Дима, я тебя слышу. Минут через тридцать буду дома, – сдержанно проговорила.

— Понятно. Я буду через час.

Уныло ухмыльнулась. С ума сойти, после того как узнала, что моим начальником стал Свиридов совершенно позабыла про Димку, наш конфликт отошёл на второй план, хотя я обязана прежде всего думать о своём супруге, мне нужно сохранить семью…

— Ладно. Увидимся дома, – лаконично проговорила, глуша свою болезненную обиду.

— Хорошо. И ещё, Ксюша, – внезапно промолвил муж с особенной нежностью и лаской.

Вдруг между нами повисла пауза, отчаянно ждала, что ещё скажет Дмитрий, а супруг упрямо молчал.

— Я люблю тебя, Ксюша. Очень люблю.

Сердце замерло и перестало биться. Не чувствовала никакой фальши, обмана. Судорожно облизала губы, должна была ответить, что по-прежнему люблю его, но ущемлённая гордость заставляла молчать, не могла переступить через себя.

— Хорошо. Увидимся дома. Пока.

Плавно положила айфон на стол.

Неспешно приблизилась к окну. За окном царил ноябрь.

Ноябрь — почти имбирь. Я не люблю имбирь. Я не люблю корицу и сладкий ванильный дух. Я не хочу решать…Я не умею выбрать только одно из двух. Рынки полны хурмой. Я не люблю хурму. Я не люблю дожди, золото и сквозняк. Я проживу без них. Только вот не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя. Как без тебя прожить. Кем без тебя прожить. С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой. Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой. Птицы ушли на юг. Рыбы зарылись в ил. Осень ввела войска. Осень взвела курок. Мне не хватает слов. Мне не хватает сил. Это чужая ты. Это чужой порог. Дальше уже нельзя, дальше твоё тепло. Я не могу войти. Я не хочу на чай. Слышишь, они идут — каплями за стеклом. Скоро меня найдут. Здесь комендантский час. Запах - протяжный стон, даже дышу с трудом, вязкий густой туман держит дверной проём. Пахнет ванильным сном твой золочёный дом. Будущее — корицей. Прошлое — имбирём.

— Ксюша, у тебя всё хорошо? – Давно позабытый голос из прошлого, безжалостно вырвал меня из размышлений, испуганно вздрогнула от неожиданности и, резко развернувшись, увидела Глеба Свиридова.

Брутальный мужчина встревоженно смотрел на меня…

— Ты как сюда попал? – Недовольно пробубнила, демонстративно указывая на дверь. – Простите, Глеб Иванович, – перешла на официальный тон, рисую невидимые, но непроходимые границы, – вы мой непосредственный руководитель, но всё-таки соблюдайте правила приличий. И впредь стучите, прежде чем зайти в мой кабинет.

Свиридов утвердительно кивнул.

— Полностью согласен с вами, Ксения Константиновна, только вот я стучал, но ответа не последовало.

Обескураженно захлопала ресницами.

— Не слышала. Что вы хотели? – Говорила более мягко, но весьма дипломатично.

Понимала, что вынуждена буду контактировать со Свиридовым, прежде всего я профессионал и обязана зарыть прошлое. У нас чисто деловые отношения.