Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 24 – Карина Волк

— Хотел тебе сказать, но ты же слова не даёшь мне вставить. Постоянно возмущаешься. Ты реально, как капризный ребёнок.

— Сам ты капризный ребёнок, — развернулась и села обратно за стол.

Достал уже! Глубоко вздохнула. Представляю, что творится в душе у моей матери. Чёрт! Действительно, чёрт меня дёрнул уходить из дома. Стоило сначала успокоиться, я же, как всегда, эмоционально среагировала и вот, пожалуйста — плачевный результат.

Моментально подняла глаза на Морозова, который вальяжно расположился напротив меня и умиротворённо поглощал, небольшими глотками тёмно-красный алкогольный напиток.

Как же меня угораздило вляпаться по самые уши. Заворожённо и взволнованно наблюдала за ним, инстинктивно ощущая опасность. Он и в трезвом состоянии ведёт себя как маньяк, помешанный на сексе. Один бог знает, какие трансформации с ним произойдут, когда его сознание будет искажённо.

— Когда фиалки льют благоуханье, — неожиданно с трепетом, с романтическим настроем, прошептал Морозов. — И веет ветра вешнего дыхания. Мудрец — кто пьёт с возлюбленной вино, разбив о камень чашу покаянья.

Ехидно растянула губы.

— Платон Аркадьевич, вы меня удивляете! — Беспечно взяла столовые приборы и, отрезов небольшой кусочек мяса, ловко закинула его рот.

— Почему? — Непринуждённый вопрос сорвался с мужских губ. — Ты думаешь, что я до такой степени чёрствый человек? Действительно, считаешь, что я не способен на романтику? — Он утвердительно, вопросительно махнул заострённым подбородком, настойчиво требуя искреннего ответа.

Машинально облизала губы и, тщательно переживав сочный мясной кусочек, задорно провозгласила, — да! Именно так я и считаю. Думаю, что вы жестокий, бессердечный человек, который не перед чем не остановится ради достижения своих целей.

— Это хорошо, — с весёлым настроем провозгласил Морозов и допил остатки вина, а затем поставив бокал на стол, игриво подмигнул мне. — Это очень даже хорошо.

Озадаченно приподняла брови, продолжая лишний раз убеждаться, что алкогольные напитки существенно влияют на мозговую деятельность.

— Что здесь хорошего? Я ничего хорошего вам не сказала. Откуда этот неуместный восторг?

Морозов приглушённо ухмыльнулся.

— Неважно, что ты обо мне думаешь. Главное, что ты, вообще, обо мне думаешь, — он нарочито помахал пальцем. — Самое страшное — равнодушие… Даже когда ругаешься, злишься, всё равно это какие-то эмоции. А вот когда тебе становится всё равно, тогда стоит задуматься.

Надо признать, что этот человек умеет ловить «за язык». Надо было сказать, что он мне в принципе безразличен. Но что уж теперь. Сказала, что сказала. Слово не воробей, обратно не вернёшь.

— Не обольщайся, — язвительно буркнула я, глядя в его нахальную, самодовольную физиономию.

Морозов опустил локти на стол и, немного наклонив голову набок, с задумчивым выражением лица, спросил, — Лиза, позволь задать тебе вопрос?

Удивительные метаморфозы происходили с Морозовым после бокала вина. Надо же… Он теперь разрешения просит, чтобы задать вопрос.

— Задавай. Тем более что ты всё равно спросишь и без моего дозволения.

— Почему ты пошла в парк? — Серьёзным тоном задал вопрос Морозов.

— А куда мне прикажешь было идти? — Мгновенно задала риторический вопрос. — Прямиком к тебе.

Лицо мужчины оставалось непроницаемым, сложно было понять, о чём именно он думает, а главное, к чему задал этот вопрос.