Книга Ты знаешь, мама, он какой..., страница 19 – Карина Волк

С грустью опустила глаза и тяжело вздохнула.

Взял стакан и, налив тёплой воды, бросил туда таблетку.

Невольно обескураженно улыбнулся.

Сам себе удивлялся. Не помню за собой проявление подобной заботы.

Любовь и трепет к сестре и племяннице не считается …Они мои родные, как в принципе и моя сварливая тётушка!

Всю свою сознательную жизнь достаточно потребительски относился к женщинам. Принцип был до жути прост, они мне удовольствие и наслаждение, а я взамен бытовые ценности: шмотки, тачки, иным особо «драгоценным» дамам даже квартиры дарил.

Любовь — это когда секс становится таким потрясающим, что уже не можешь заниматься им ни с кем другим. Наваждение перемещается из члена в мозг.

Бесспорно, к своим любовницам относился цинично и прагматично… Но к этой девочке испытывал совершенно другие чувства. Нет, она, безусловно, вызывала во мне сексуальный интерес, хотел её. Безумно хотел, до такой степени, что из последних сил сдерживался… Но вместе с сексуальной потребностью, Елизавета зарождала во мне плохо объяснимо желание, узнать её поближе, раскрыть девичью душу и погрузится во внутренний, богатый женский мир.

Проклятие! Что же это за наваждение… Желала её тело и душу!

Б… ь! Ещё как хотел, но вместе с тем желал заботиться о ней. Подобные нежные чувства испытывал лишь к трём женщинам, к сестре, племяннице и крёстной. Отчаянно помотал головой, отгоняя глупые, несуразные мысли.

Бред! Нельзя ставить Елизавету и моих родных женщин на одну ступень. Они моя кровь, а Лиза — дочь меркантильной, подлой стервы. Она такая же, как и её продажная, лживая мать.

Надо быть полным идиотом, которым никогда не являлся, что бы вновь беспечно доверится очередной бабе. И пусть эта девочка, кажется такой невинной и светлой… Знаем, плавали.

Лиза — самая обычная девчонка. Сколько их таких… Тысячи… Миллионы… Миллиарды… по земле ходит.

Медленно подошёл к двери спальни, за которой находился перепуганный, но такой дерзкий воробушек. Поднял руку и негромко постучал, не стоило лишний раз её провоцировать и так испуганными глазами смотрит на меня, словно я какой-то извращенец.

Ответа не последовало. Наверно ещё в ванной комнате. Приличный бы человек развернулся и ушёл, но куда мне до воспитанного, деликатного мужчины.

Неспешно приоткрыл дверь и тихим шагом зашёл.

Точно в ванной комнате. П… ц! Разумом понимал, что надо оставить стакан и уходить от греха подальше. Никогда не был ангелом. Нимб точно не заслужил. Но при любых обстоятельствах всегда оставался человеком. А вот сейчас уже не был уверен, что смогу оставаться человеком, эта девочка пробуждала во мне звериные, собственнические инстинкты.

Грех был таким соблазнительным и манящим.

Неторопливо последовал к заветной двери и вот когда уже собрался приоткрыть запретную дверь, как внезапно она сама распахнулась и передо мной предстала Елизавета.

— Ты что здесь забыл? — Прокричала она, придерживая одной рукой полотенце на голове, другой поправляя края тоненького халатика на своей соблазнительной груди.

Замер. Буквально пожирал её глазами, в своих сладких мечтах срывая этот ненужный халатик и оголяя столь желанное тело.

— Ты что здесь делаешь? — Прорычала она сладкими, пухлыми губками. — Платон, ты оглох? Хватит, стоять и молчать. А лучше разворачивайся и уходи. Кошмар какой-то, — малышка злобно поморщила лоб