Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 89 – Татьяна Фомина

— Вас это не касается.

— Ошибаетесь. Меня это касается в первую очередь. А вот вы, как раз, не имеете никакого права приближаться к девочке.

— Я её мать! — срывается на крик. — И имею полное право видеть свою дочь.

— От своей дочери вы отказались пять лет назад, — напоминаю.

— Вы не можете запретить мне встречаться с ней, — буравит меня злым взглядом.

— Прекрасно могу. В вас я вижу прямую угрозу для своего ребёнка. К тому же Павел точно не позволит вам приближаться к своей дочери, о которой вы почему-то «забыли» ему сообщить, решив, что девочке лучше расти в детском доме, чем бывший муж узнает о ней. И я бы на вашем месте хорошенько подумала, прежде чем приближаться к нему с какими бы то ни было вопросами. Я даже рада, что в данный момент он отсутствует, иначе не поручилась бы за его действия.

— Вы не посмеете.

— Мне даже «сметь» не понадобится. Здесь вам делать нечего.

— Это не вам решать!

— Уходите, иначе я вызову полицию.

Хочу закрыть дверь, но в этот момент в коридор выходит сонная Юля.

— Мамоська, посему тётя на тебя кличит?

— Она уже уходит, — успокаиваю я малышку, гладя по пушистым волосикам.

— Нет, — тянет Вероника опускаясь перед Юлей. — Я не тётя… Я твоя мама. Настоящая мама.

Поза и голос Вероники говорят о чувствах, которые, возможно, сейчас испытывает женщина. Только в моей душе не просыпается ни одного, даже самого крошечного, отклика или жалости.

— Тебе не сказали, что я… Я — твоя мама…

— Нет, — качает головой. — Папа сказал, что лодила меня цюзая тётя, — не по-детски жестоко разбивает все иллюзии Юля. — А мамоська у меня Натаса.

— Я вам говорила, что Павел не скрывал от дочери правду, — повторяю, глядя на искажённое шоком лицо.

Мне кажется, Вероника рассчитывала совсем на другую реакцию, и оказалась не готовой к такой реальности.

Вероника встаёт и, мне кажется, собирается уйти, но в этот момент из лифта выходит Вера Васильевна. Узнав нежданную гостью, решительно направляется к ней.

Моя свекровь, милая добрая женщина, сейчас похожа на пикирующего сокола с широко расставленными лапами, готового схватить свою добычу.

Я всегда считала, что нет никого страшнее матери, заступающейся за своего ребёнка. Но я ошиблась. Самое страшное — это любящая бабушка. Вера Васильевна сейчас готова разорвать голыми руками любого зверя, только повернувшего свой нос и косо посмотревшего в сторону её внучки. Что уж тогда говорить про Веронику…

— Да как у тебя стыда хватило появиться здесь?! — Пашина мама решительно вклинивается между мной и бывшей невесткой. — Бездушная тварь! Как земля не горит под твоими ногами?!

— Я хотела извиниться, — начинает Вероника, но Вера Васильевна её перебивает:

— Извиниться?! После того, как ты выкинула ребёнка, ты решила просто извиниться!? Ни одна тварь, живущая на земле, не поступает так, как поступила ты!

От крика и суровой правды я закрываю уши Юли ладонями.

— Лучше уйди по-хорошему. Не доводи до греха. И не смотри на меня так. На тебя сил у меня хватит…

— Вера Васильевна, — вмешиваюсь, отправив Юлю в комнату.

— Отойди, Наташа. Я сама спущу эту гадину, чтобы и духу её здесь не было!

— Я ухожу, — произносит Вероника.

— А тебе и не надо было приходить! — кидает вдогонку Вера Васильевна, прислоняется к стене и хватается за сердце.