Книга Женился. Развёлся. Счастлив?, страница 13 – Татьяна Фомина

Передаю контроль, снимаю наушники и спускаюсь в столовую.

— Паш, — рядом подсаживается коллега. — Ты уже дал ответ руководству?

— По поводу? — реально подтормаживаю, не понимая сути вопроса. Я не на вышке, можно и потупить.

— По поводу перевода.

— А, — тяну. Отламываю кусочек венской булочки и отправляю его в рот. — Нет, не давал ещё. А что?

Год назад руководство доводило до сведения о завершении строительства нового аэропорта и наборе кадров. Повышенный процент, оплата проживания, плюс северные — неплохое сочетание. А если учитывать моё нестабильное состояние после развода и желание свалить на край света, то и вовсе идеальное. Под таким воздействием я и подал заявку. Но сейчас, когда всё более или менее устаканилось, желания ехать в неизвестную Тмутаракань немного поубавилось.

— Собираешься?

Хочу ответить: «скорее всего, нет», но не успеваю. Вижу, как в столовую заходит Вероника, как всегда обаятельно улыбается, мило ведя беседу с пилотом.

Коллега, проследив за моим взглядом, тоже смотрит в их сторону.

— Говорят, она снова перевелась к нам, — сообщает мне новость, и я давлюсь компотом.

— Откуда информация? — спрашиваю, немного прокашлявшись.

— Так мужики в курилке… — осекается на полуслове.

— И что говорят? — интересуюсь, не сводя взгляда с бывшей.

— Паш, извини.

— За что? Всё норм. Чисто мужской интерес.

— Так что решил с переводом? — возвращается в начало разговора.

Словно почувствовав моё внимание, Вероника вдруг оборачивается, и я встречаюсь с ней взглядом. Не мигая мы смотрим друг на друга, пока её спутник не обращается к ней с каким-то вопросом.

— Что там обещают по зарплате?

— Нет, ты, вообще, нормальный?! Ехать, чёрт знает куда, из-за какой-то вертихвостки?! Мой брат — кретин! — выдаёт тираду сестрица, когда я озвучил своё окончательное решение перевестись в другой город, и мельтешит перед глазами, меряя комнату не по-женски длинными шагами.

Я больше беспокоился, как воспримет такую новость мать, чем за Ульяну, свою любимую младшую сестру, но такую занозу в заднице. Разница в возрасте у нас большая — двенадцать лет. Но сейчас, когда Улька выросла, я могу не переживать за то, что мама останется одна.

— С чего ты решила, что я уезжаю из-за Вероники?

— А из-за кого?! — не унимается Улька.

— Не из-за кого, а из-за чего, премудрая ты наша. Мам, ну хоть ты скажи ей, — прошу ма, но та лишь качает головой и разводит руками.

Видимо, мне повезло, что я не застал сестрицу дома, когда приезжал к ним. А, может, наоборот, не повезло.

— Ты думаешь, я не видела, что эта расфуфыренная общипанная курица к тебе припёрлась?!

Сдерживаю смешок. У Ульки особая, трепетная, «любовь» к Веронике. Но говорить сестре, что Ника совсем не похожа на общипанную курицу, — что тушить пожар бензином.

— Нет, Уля. Вероника здесь ни при чём.

— Ага! Так я и поверила! — всплёскивает руками как старая бабка. — Зачем она приходила? — впивается в меня грозным и ревнивым взглядом. Не девушка, а фурия настоящая. Мне заранее жалко того бедолагу, который её полюбит.

— Понятия не имею.

— Да? А о чём же ты тогда с ней ворковал? — продолжает допрос, хитро прищурившись.

Ой, лиса! Только меня на этом не поймаешь.

— Мне другое интересно, где была ты, что всё видела, но, — поднимаю вверх указательный палец, — при этом не подошла? — отвечаю вопросом на вопрос.