Книга Завязка на любовь, страница 40 – Лера Деревянкина

— Не совсем так, – не очень понятно отвечает бабушка.

— Тогда что?

— Я и тогда её любила, просто не знала этого.

— Как так? – Поворачиваюсь к бабушке, заинтригованная такой неожиданной откровенностью.

— Саша, – так звали моего дедушку, – почему-то считал, что баня неполезна для сердца, и был против всех этих походов в парные. Ну, а мне было проще убедить себя в том, что я их и не люблю, чем грустить о том, что не могу в них ходить. – И уже с полуулыбкой добавляет: – В первый раз спустя много лет я пошла в баню с Бернардом.

Когда бабушка говорит о Бернарде, её голос меняется, становится нежнее, мелодичнее. Да и сама бабушка становится другой: лёгкой, звонкой, игривой. О дедушке вспоминает нечасто, но, когда вспоминает, говорит не так, как о Бернарде.

— Ба, как ты справилась со смертью дедушки? – осторожно спрашиваю её я, и затем с языка слетает вопрос, который я всё время боялась задать: – Ты не любила его, да?

— Ох, милая, я любила твоего дедушку, очень любила, – вздыхает бабушка. – Мы с ним вообще-то с девятого класса вместе. Конечно, я его любила. С чего такие вопросы?

— Просто о нём ты не говоришь так, как о Бернарде. С Бернардом ты вся словно светишься.

— Просто с Бернардом я научилась любить ещё и саму себя. Прислушиваться к тому, чего хочу. Жить так, как раньше себе не позволяла. Ходить в баню с любимой внучкой, например.

— Не жалеешь, что всю жизнь лишала себя этого?

— Да нет, – легко отвечает бабушка. – Я не знала, что можно иначе, и я правда любила твоего дедушку. Сейчас я не стараюсь отыграться за прожитые годы и упущенные возможности, я просто живу.

— Я рада, что у тебя появился Бернард. Он клёвый.

— Ты ещё не знаешь, что он вытворяет в постели.

— Ба! – Оторопело смотрю на бабушку. – Мы, конечно, откровенничаем, но, боюсь, такие разговоры с тобой я не переживу.

Бабушка смеётся, зовя меня дитём, и просит банщика обновить ей «Маргариту».

— Полечка, – говорит она, глядя на чернеющие к вечеру горы, – никогда не забывай о себе. Любовь и жертва всегда неразлучны, но не дай одному преобладать над другим.

Когда мы возвращаемся домой, Бернард встречает нас в фартуке. В духовке выпекается мясной пирог, на кухонном столе в вазе бабушку дожидаются пышные хризантемы. Я как-то по-новому смотрю на мужчину, которого в свои спутники выбрала бабушка, и искренне радуюсь за неё, а ещё мне почему-то отчаянно хочется увидеть Юру. Пусть даже мельком.

Поужинав, отправляюсь в кофейню. Юры за стойкой нет. Разочарованно выдыхаю. Интересно, чем же он всё-таки занят, раз не только отменил встречу со мной, но и не вышел на работу? Беру кофе и прохожу к свободному столику, расположенному в самом углу возле камина. Выкладываю на канал фотки, сделанные утром в спа, и новую главу своего городского фэнтези, отвечаю Гордею и немного переписываюсь с бренд-менеджером о предстоящих мероприятиях. На почту приходит оповещение, которое я на днях поставила на нужный мне рейс. Цены спали. Вроде бы отлично, но вместо радости чувствую глухое раздражение. А что, если Юра – мой Бернард? Мне с ним легко и хорошо. Так хорошо, что, кажется, ни в одних отношениях я не испытывала подобного. А я беру и уезжаю…

Внимание привлекает звонкий женский смех. Поднимаю голову и замечаю за дальним столиком красивую шатенку. Не одну. Напротив неё сидит Юра. Не вижу его лица, но зато отчётливо вижу, как подрагивают его плечи. Смеётся. Вместе с этой шатенкой. В её взгляде, обращённом на Юру, сосредоточена вся нежность мира, и от этого тошно. Фраппучино в момент кажется слишком приторным, даже не допиваю. Девушка протягивает руку к Юриному лицу, что-то сосредоточенно стирает с его щеки, а затем подносит палец к губам и слизывает содержимое.