Книга Завязка на любовь, страница 3 – Лера Деревянкина

— Влёгкую, – без колебаний отвечает Гордей.

— Так напиши. Давно бы срубил на этом кучу денег, раз это так просто.

— Напишу. Просто сейчас на это нет времени. Потом когда-нибудь обязательно.

— Ага, я за год тоже что угодно могу написать.

— Не-е-а. – Гордей лениво растягивает «е», отрицательно качая головой и в очередной раз подчёркивая разницу между нашими жанрами. – Фэнтези ты и за пару лет не напишешь.

— Спорим? – вспыхиваю я и со звуком ставлю кружку на стол.

— А давай. – Гордей так же звонко ставит свою кружку. – Через месяц здесь же и в это же время с готовыми рукописями. С тебя фэнтези, с меня роман о любви.

— Месяц? Ты чокнулся? Мы не успеем.

— Хорошо, полтора. Как раз к концу твоего отпуска.

— Наличие текста не говорит о его качестве.

— Верно, – соглашается Гордей. – Тогда через полтора месяца заливаем книги в сеть. Создать с нуля новый лор за такое время ты точно не успеешь, поэтому в качестве поблажки можешь написать городское фэнтези. Делаем рассылки в своих каналах и ещё через месяц сверяем продажи и отзывы.

— А лучше расскажем о нашем споре прямо сейчас и в течение всего этого времени будем пуляться новостями, чтобы подогреть интерес аудитории.

— Поля, да ты продажник! Осталось решить, на что спорим.

— А как же общественное признание?

— Не заводит. – Гордей задумчиво поджимает губы, а потом выдаёт: – Победителю достаётся весь роялти с продажи написанной книги.

— Идёт.

— Аннабэль, подойдите, пожалуйста к нам, – зовёт он ту самую новенькую из цветочного отдела. Ещё и имя её запомнил! И, когда девушка подходит к нашему столику, говорит: – Мы с подругой поспорили, и нам очень нужно, чтобы кто-то разбил наши руки.

Перед тем как покинуть кофейню и распрощаться друг с другом, мы записываем на свои каналы несколько кружочков и рассказываем подписчикам о нашем споре. Аудитория встречает новость на ура, и за рекордно короткое время реакции под видео достигают трёх рядов.

— Пока, Ларионова, – словно мальчишка, прощается со мной Гордей и небрежно треплет по волосам. – Пожелал бы удачи, да ставки слишком высоки.

— Пока, Вилицкий, – в том же духе отвечаю ему. – Может, наконец в любовь поверишь.

— А ты не фантазируй раньше времени, – ухмыляется Гордей. – У тебя на это будет целый месяц.

Гордей

Попрощавшись с Полей, минуя Большую Бронную, сворачиваю в сторону Литературного института. Градский, мастер, у которого я учился, пригласил выступить перед его второкурсниками. Я сразу же согласился, ведь это означает, что я снова смогу пройтись по узким коридорам Лита и выпить остывший кофе напротив памятника Герцену, как самый обыкновенный студент. А значит, пусть и ненадолго, но оказаться в прошлом.

С Градским мы договорились, что о моем приходе никто не будет знать. Мне хочется пообщаться именно с его студентами, не создавая излишней шумихи. Александр Владимирович вообще мировой мужик, и мне реально повезло попасть именно на его мастерскую. Кто знает, как сложилась бы моя жизнь, попади я к кому другому.

— Привет, Гордей. – АВэ, как мы сокращённо называли его с ребятами, протягивает мне руку, мягко улыбаясь сквозь местами поседевшую бороду. – Спасибо, что зашёл.

— Пустяки. – Пожимаю руку мастера. Нет, правда пустяки. Это меньшее, что я могу сделать.

— Вот мои ребята. – АВэ по-отечески с гордостью обводит студентов взглядом. Всего их чуть больше дюжины. Смотрят на меня с любопытством и насторожённостью. Ещё совсем малыши, конечно. – Очень талантливые и способные. У Даши вот рассказ в лонг-лист премии попал.