Книга Его ботанка, страница 29 – К.О.В.Ш.

— Это предрассудки. Не будь размазней! – приказала себе Оля и встряхнула головой, отгоняя глупые мысли.

— Мне показалось или вы говорите сами с собой? – послышалось за спиной.

Оля едва не подпрыгнула от неожиданности. И как только декану удавалось вечно заставать ее врасплох? Что за талант такой?

— Показалось, – вспыхнула Оля. – Пойдемте, я заказала столик. Надеюсь, вы не против азиатской кухни?

— Я всеяден. Только не заставляйте есть авокадо – терпеть его не могу.

— Не буду, но… Чем вам так не угодил авокадо? – Оля не собиралась заводить с деканом светские беседы, но не смогла сдержать любопытство.

— Максимально безвкусно, выглядит противно, запах тоже не очень. Кто вообще придумал его популяризировать? В нашем с вами детстве авокадо не существовало как класс.

— А в детстве наших родителей мандарины были только на Новый год. Жизнь меняется, Владислав Юрьевич.

— Да, но авокадо можно было и не брать в этот поезд будущего.

Он рассуждал о противном авокадо с таким серьезным выражением лица, как будто тот нанес ему личную травму, не иначе, и Олю пробивало на смех.

— Вы надо мной смеетесь, – картинно возмутился Владислав, заметив, как она сдерживает улыбку.

— Вы смешной. В смысле ваши рассуждения об авокадо.

— Ну спасибочки.

Оля немного расслабилась и не заметила, как весь ужин проговорила с деканом о еде. Они рассуждали о вкусовых предпочтения, о том, как производят сыр, строили теории насчет того, почему авокадо стало таким популярным, и гадали, откуда взялись первые аллергии. Время пролетело быстро и незаметно. Оля очнулась, когда доедала десерт, а Владислав протянул ей конверт с деньгами.

— Вы обещали забрать их обратно и заодно забыть мою шутку. А еще я собираюсь оплатить ужин.

— Как-то слишком много у вас желаний, Владислав Юрьевич.

Оля вдруг разозлилась сама на себя. Декан был так обаятелен, так интересно рассуждал на любую тему, которой они касались, так галантно вел себя, что она развесила уши и забыла про все. И про его вопрос о ее белье, и про конверт, и про слухи, ходившие о нем в институте. Да она же почти повелась на его улыбочки, как одна из молодых преподавательниц в институте! И вела себя, будто они на свидании. Какой стыд!

— Ольга Николаевна, вы выбрали место, время, забронировали столик. Позвольте мне, как мужчине, оплатить ужин и отвезти вас домой. Я на машине.

— Конверт заберу, ужин оплатить позволю, а домой уеду на такси, – решительно сказала Оля. – Спасибо за вечер.

— Что с вами? Мы так хорошо общались, а вы так напряглись. Я сделал что-то не так? – искренне удивился Владислав.

Оля смотрела в его большие, красивые глаза с длинными, как у девчонки, ресницами, и думала, что в глубине этих голубых глаз сам дьявол танцует румбу. Говорит декан, как ангел невинный, а глаза хитрые, как у черта. Зачем он предлагает ее подвезти? Рассчитывает на что-то? Зря. Она точно не станет еще одной университетской сплетней. И вообще, теперь, когда вопрос с деньгами решен, она будет держаться от Владислава подальше.

— Все отлично, – немного натянуто улыбнулась Оля, пряча конверт в сумку. – Мне пора домой.

— Вы на меня все еще злитесь за ту шутку? – уточнил декан, оплачивая ужин.

— Нет, извинения приняты, и я на вас не злюсь. Вы на меня тоже не обижайтесь за конверт. Если нужна будет помощь в работе, обращайтесь. – Оля взглянула на экран телефона и торопливо встала из-за стола. – Извините, такси уже подъезжает. Я побегу. До свидания.