Книга Его ботанка, страница 21 – К.О.В.Ш.

К ее удаче, на кухне никого не было, и она плотно закрыла дверь.

— Ты же понимаешь, как это выглядит, да? – усмехнулся Мирон. – Хорошо хоть мы не в ванной заперлись.

— Орлов, прекрати веселиться, у нас проблемы, – скорбно заявила Лена. – Мне нужно тебе кое в чем признаться…

Она замялась, будто не могла найти в себе сил договорить, и так серьезно на него смотрела, словно хотела прожечь в нем дыру. Ее губы подрагивали от волнения, а лицо побледнело. И Мирону вдруг стало не по себе. В чем она собралась ему признаваться наедине?

Внутри что-то екнуло от недоброго предчувствия. Он ведь только вошел во вкус: ему понравилось подшучивать над ней, а еще он рассчитывал на помощь в учебе, но если ботанка вдруг втрескалась в него, то…

То все его наполеоновские планы рухнут к чертовой матери.

— Марушкина. – Он заговорил первым, надеясь ее остановить, но Лена его перебила.

— Мне… мне очень нравится Сережа. Я ради него хотела прийти. И… и хотела, чтобы он обратил на меня внимание. И мне не нужно, чтобы о нас пошли какие-то нелепые слухи! – выпалила Лена и уставилась в пол на ярко-салатовые носки Мирона.

А еще она поняла, что ей придется объясняться с Юлей, которой ну очень нравился Орлов, – она все уши ей прожужжала, какой он крутой и красивый. Хорошо еще, что она почему-то так и не появилась на вечеринке – у Лены будет возможность все рассказать при встрече, в спокойной обстановке.

— Савин? Серьезно? Вот это недоразумение на тощих ножках с раздутым ЧСВ?

Мирона почему-то покоробило то, что Марушкина запала на Савина. Не то чтобы она была ему интересна, но все равно стало как-то обидненько.

— ЧСВ? – эхом переспросила Лена, все еще не поднимая глаз.

— Чувство собственной важности, – на автомате пояснил Мирон, а потом присвистнул. – Вкус у тебя, конечно… М-да-а.

— Не твоего ума дело, – тут же взвилась Лена. – Я попросила привести меня на вечеринку, а не создавать нам фиктивные отношения!

Она все-таки посмотрела на него, и ее захлестнуло возмущение: Орлов откровенно над ней потешался. Выглядел так, словно его сейчас разорвет напополам от смеха.

— Марушкина, выдохни, – посоветовал Мирон.

Он забрал из ее рук стакан и пошел к столу. Налил много колы и буквально пару капель виски. Встряхнул стакан, перемешивая содержимое, и вручил Лене.

— Все, что было в Вегасе, останется в Вегасе, – пропел он. – На вот, глотни и расслабься. Ну поболтают чутка, ничего страшного. Только представь, еще вчера ты была никем, мутное пятно в очках, а сегодня все запомнят тебя как девушку, которая пришла со мной.

— Чего? И это ты что-то говорил про чувство собственной важности? Корона не жмет?

— Марушкина, ты ж умная, включи мозги. У нас на курсе сорок девчонок и пять парней. Не-е, Ляхов не в счет – четыре парня. Твои акции вырастут, а мои… мне ни горячо, ни холодно от сплетен. Вообще пофигу.

Лене понадобилось полстакана виски с колой, чтобы переварить его слова. Послушать Орлова, так он просто из грязи ее достал и в люди вывел. И это бесило, потому что было правдой. Без него она не пришла бы сюда, и Сережа так и не узнал бы, как ее зовут, и…

— Хорошо, допустим, ты прав. Как нам все это закончить?

— Ну давай повстречаемся недельку, – Мирон изобразил пальцами кавычки, – для правдоподобности, а потом бросишь меня. С тебя реферат по культурологии, и, если спросят, говори, что я бог в постели.