Книга Развод в 45. Любовь генерала, страница 61 – Полина Измайлова

Есть только настоящее, в котором он тянет меня за руку, вытаскивая из постели, потом прижимает к себе. Тело к телу. Кожа к коже.

— Вкусная ты женщина, Лисица, — признается, погружая в жар своими словами, — так бы и жил с тобой в этой самой постели. И не выбирался из нее.

Его шутливая фраза отдает обещанием, которое, боюсь, он может не выполнить, но сейчас не хочу об этом думать, настроение у меня отличное, и я отвечаю тоже шутливо.

— Вы тоже, генерал, вы тоже.

Раньше я бы залилась краской от таких откровений, и память охотно подбрасывает мне яркие картинки того, что я вытворяла ночью с генералом, как реально пробовала его на вкус, боже, так же как и он меня, но сейчас стыда нет.

С этим мужчиной у меня получается быть смелой и странным образом не стесняться этого.

Как у него это вышло, я ума не приложу.

Впрочем, думать сегодняшним утром больше не получается. Мы вместе принимаем душ. То ли моемся, то ли снова занимаемся сексом. Тут уж не поймешь. Генерал не перестает меня трогать, словно дорвался до меня, словно если не тронет, не приласкает, не поцелует — он задохнется.

Завтракаем мирно, он снова рассказывает о жизни в гарнизоне, расспрашивает обо всем у меня: что люблю, что не люблю, где училась, работала, как жила, о дочке, со мной тоже делится семейными историями. Дети у нас взрослые — есть что рассказать, где найти точки соприкосновения. Понимаю, что я не прочь познакомиться с его детьми, как и он, уверена, хотел бы узнать мою дочь.

Когда он смотрит на часы, я это воспринимаю как сигнал, что ему пора, да и, судя по виду, он как собирается в военную часть. Дела не ждут.

— Чем займешься, Лисица?

— Я бы по магазинам прошлась. Нет у меня тут совсем одежды, не хватает.

— Я тебя, к сожалению, по магазинам провести не смогу, занят. Но… Не знаю, если ты не против, может, с моей дочкой сходишь? Она эти ваши места знает, магазины, салоны… Тут, конечно, этого добра, как в Первопрестольной, нет, но что-то да найдешь.

— Я не откажусь, — соглашаюсь, — только если ее это не затруднит.

— Ее не затруднит, — Зимин говорит строго, и я понимаю, что если надо — дочка сделает, как он захочет.

Мне-то, конечно, совсем не улыбается напрягать ее, но, едва мы с ней встречаемся в обговоренном месте, по улыбке понимаю — Ульяна рада нашему променаду.

— Добрый день, — расплывается в искренней улыбке, — пойдемте, я вам тут всё покажу. Папа сказал, что вам одежда нужна.

— Есть такое.

Местный супермаркет, по столичным меркам, совсем скромный, но Уля приводит в пару отделов, где есть что примерить. Пока выбираю себе одежду, замечаю в дочке Зимина скованность, да и мне самой не сразу удается раскрепоститься, пока я не беру бразды правления на себя, по старшинству, так сказать. Вижу, что она что-то у меня спросить хочет, но стесняется, что ли.

— Ульяш… Можно так?

— Конечно, — она смотрит на меня с интересом, милая такая, симпатичная, но всё равно видно, что по характеру не нюня. Скорее, боевая.

Я не буду против, если Демид ее выберет. Одобрю по-матерински.

— Давай на “ты” и по-взрослому. Если что есть против сказать, то ты скажи.

— Против? — она хмурится.

— Да. Может, ты против того, что мы с твоим отцом сошлись?

— Я? Да нет, конечно, папа давно уже с мамой не живет, я вообще не в претензии. Вы даже не думайте, — машет руками, тут же исправляясь: — Ты… Эва? Эвелина?