Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 7 – Элен Блио, Полина Измайлова

— Ты… ты просто…

— Да, да, сука, — Диана хищно усмехнулась. — И не просто сука. Я сука, беременная от вашего мужа!

Это было отвратительно.

Всё. Ее наглый взгляд.

Ее слова.

Мне казалось, они меня уничтожили. Жена моего сына меня добила.

Она беременна. Она носит ребенка моего мужа. И так нагло, бесцеремонно об этом заявляет, словно подвиг совершила.

Дрянь!

Помню до мельчайших подробностей то, что я чувствовала.

И что делала она.

Вижу, как наяву.

Диана стоит напротив и наслаждается моим шоком.

Живот поглаживает холеной рукой, улыбка не сходит с лица, вся лоснится от удовольствия. Напоминает большую змею, гладкую, с переливающейся чешуей. Которая закручивается кольцами и шипит, но пока не нападает.

Меня тошнит, мне мерзко, горло забивается тугой слюной, а на кончике языка оседает горечь.

От нее тошнит, и от картинок тошнит, ярких, таких уродливых, гротескных, которые мне безжалостно подкидывает воображение.

Картинок того, как они этого ребенка делали.

Как наслаждались, с каким удовольствием друг друга ласкали.

Мой муж с ней. Она с моим мужем. Их смех, их насмешки надо мной.

Его слова о том, что он будет с ней, а меня выкинет вон.

Интересно, как именно они об этом договорились?

Как человек, с которым я жила, с которым я растила сына, с которым я планировала жить счастливо до самой старости, опустился настолько низко, что сначала предал свою плоть и кровь, а потом решил и меня на помойку выкинуть?!

Как? Как это появилось в его голове? Как вообще такое могло прийти в голову нормальному человеку, у которого есть хоть капля достоинства и чести?

Он просто нас отрезал, как будто нас и не было.

И всё это мне тогда бросила в лицо малолетняя дрянь.

Закрываю глаза. Словно кино смотрю. Страшное. О себе.

— Эй, вы же не собираетесь тут сейчас в обморок хлопнуться? — усмехнулась наглая девица, окидывая меня пренебрежительно. — Я, если что, с вами возиться не буду. Вот еще. Уходите, я сказала.

— А если не уйду? — Я не отводила взгляда, хоть мне и противно было смотреть в ее бесстыжие глаза. — Что ты будешь делать?

— Решили поупрямиться и характер показать? — усмехнулась она, руки на груди сложила, явно чувствуя себя хозяйкой положения. — Тогда мне не останется ничего другого, как позвать Олега. И это всё превратится в грязную сцену, когда он выталкивает вас за дверь и спускает с лестницы. Вы этого хотите?

— Глупая ты, глупая ты, девочка Диана, — я покачала головой.

От первоначального шока я уже отошла и понимала, что не уйду отсюда, пока не выскажу ей всё в лицо.

И вообще не уйду!

Пусть не надеется!

Мои слова Диану насмешили.

— И с чего это я глупая? Это, скорее, вы глупая, раз за все эти годы не позаботились о том, чтобы иметь право на жилплощадь!

Я понимала, что она в какой-то степени права, но… Я всё-таки была не настолько идиоткой. Права свои знала.

— Ты глупая, потому что думаешь, что Олег с тобой не поступит иначе, когда ты ему надоешь, — припечатала я ее. — Смотри, наблюдай, мотай на ус, как он поступает с матерью своего сына и с женщиной, с которой прожил столько лет.

Она нагло закатила глаза.

— Училка она и есть училка, — усмехнулась, — сплошное морализаторство и какие-то убогие понятия о мужчинах, семье и чести. Это нормально, когда мужчина меняет старую женщину на новую, уясните это себе. Весь мир так живет, и он изменился, если вы не заметили. Смотрите, наблюдайте, мотайте на ус, — с гадким удовольствием вернула мне мою же фразу, — никто никому ничего не должен. И ни на что не надейтесь. Он вам не обязан платить за прожитые годы! Он вас разлюбил, и вы ему просто надоели — вот и всё! И не надо меня учить!