Книга Развод в 42. Генерал, залечи мои раны, страница 58 – Элен Блио, Полина Измайлова

В смысле? Если я сам хочу?

Потом уже пришла мысль о военном училище.

И о том, чтобы в принципе связать жизнь с этой темой.

Я не думал о престиже.

Не думал о деньгах.

Не всем быть миллионерами. Не всем только бабло рубить.

Кто-то реально и родину защищать должен.

Хотя бы от таких персон, которые со всех сторон пытаются расшатать нашу государственность.

Этих я не понимал от слова совсем.

Особенно когда несколько лет назад они кинулись бежать из своей страны.

Орать, что бегут в лучшую жизнь.

Интересно, но для меня тут ключевое слово — бегут.

Бегут только крысы с корабля!

Лучшую жизнь каждый может себе построить сам. Там, где живет. И это справедливо.

И я строил свою лучшую жизнь.

С девушкой, с которой надеялся эту жизнь прожить.

Где я упустил момент? Не знаю.

Видимо…

Нет, это не молодость, не глупость.

Диана действительно казалась той, ради которой и хочется защищать свою Родину.

Мы ведь не мифического кого-то защищаем!

Мы защищаем своих.

Мать. Бабушку. Деда. Отца. Сестер, если они есть, младших братьев. И любимых женщин.

Диана казалась такой хрупкой, нежной. Ранимой.

Она писала мне сообщения, письма. Описывала свои чувства.

Говорила, что боится потерять меня. Боится, что в ее жизни больше не будет ничего.

“Я растворилась в тебе, мне только ты нужен, только тебя хочу видеть рядом, только с тобой могу позволить себе всё. Позволить быть свободной, позволить секс…”

У нее никого не было до меня.

Я в это верил. Она ведь совсем девочка!

Я в свои двадцать себя уже мужиком считал. Это армия.

Армия делает из пацана мужчину.

Армия формирует очень многое.

Армия — это не “от забора и до обеда”, как любят многие шутить.

И да, у нас могут заставить красить траву. И ты будешь красить. Потому что это приказ. А приказы в армии не принято обсуждать. И не выполнять тоже не принято, какими бы абсурдными они ни казались, когда ты на гражданке.

Диана так трогательно относилась к моей службе, к моему призванию.

Постоянно повторяла, что не встречала такого цельного парня.

— Понимаешь, все вокруг такие пустышки. На уме только одно — тусоваться, весело время проводить, выпивка, секс… Никаких стремлений. Берут бабло у родаков, не задумываясь, а что потом.

— А что потом? — усмехнулся я, потому что, несмотря на учебу, пытался еще и подрабатывать, хоть и тяжко было.

— А ничего. Родители же не вечные!

— Это да, увы…

— Знаешь, что мне один такой вот парень сказал, однокурсник?

— Что?

— Ну, умрет мамка, найду жену, которая меня содержать будет. Представляешь?

— Честно? — я смеялся, хотя и представлял.

Нет, в училище у нас таких не было. Почти. Была, естественно, пара тюфяков, которых папы-генералы к нам пристроили, лишь бы куда. Они пытались плыть по течению, чаще — как говно в проруби. Но их держали из уважения, а может, и из страха перед высокопоставленными отцами. У меня за спиной был дед-генерал. Тоже мощная поддержка, хоть и в отставке давно. Но я никогда не пытался вылезти за счет связей деда Георгия. Считал ниже достоинства.

Мне тогда нравилось, что Диана меня понимает.

Мне казалось, что понимает.

Я видел, что маме она не очень понравилась.

Отец…

Тогда я посчитал, что и ему тоже.

Кто же знал.

Черт… Хочется влупить кулаком по стене, но в моем теле и так уже не так много целого и не больного, чтобы я саморазрушением занимался из-за такой…