Книга Измена. Предателей не прощают, страница 53 – Полина Измайлова

— Кто стоит за Кристиной? — задаю вопрос твердым голосом, когда мы с Ростоцким садимся в припаркованный у выезда с парковки автомобиль.

Я устала жить в неведении. Пора выяснять, кто тот кукловод, кто властной рукой управляет нашими жизнями и грозится обрезать веревочки.

Лика

— Кто стоит за Кристиной?

Я с замиранием сердца жду ответа, руки холодеют, пристально вглядываюсь в серьезные и умные глаза Ростоцкого, но он не отвечает, только головой мотает, мол, не здесь, не сейчас.

Конечно, я понимаю. Не время. Пока мы добираемся до места назначения, в дороге, походя, мы не будем обсуждать то немыслимо важное, отчего зависят жизни моей семьи. Моя жизнь.

Рафаэль сосредоточенно заводит машину, мы неторопливо выезжаем с парковки больницы. Шины тихо шуршат по асфальту, и это должно немного успокоить мою нервозность, а я, наоборот, всё больше завожусь, злясь на весь мужской род.

Злюсь на сильных мира сего, к коим захотел примкнуть мой муж.

Это они играют по-крупному, стремясь к каким-то мифическим победам, завоеваниям, выигрышу. Они хотят денег, власти, роскоши, ради чего готовы на многое, на очень-очень многое. Готовы поступиться честностью, благородством, преступить черту.

Ростоцкий сказал, что все знали, что делает мой муж, но также он заметил, что я не дура. Так что я прекрасно понимала, что происходит. Кирилл погнался за хорошей жизнью, потому что хотел и мог. Потому что он достигатор. Потому что не соглашался никогда довольствоваться малым.

А я не остановила его. Да и могла бы?

Разве стал бы он слушать? Разве такие, как Кирилл Александров, властные альфачи с зубодробильным самомнением, слушают хоть кого-то? Скорее, сказал бы, что это всё для нас, для нашей семьи, для будущего наших детей.

Зажмуриваюсь, удерживая крупные слезы возле глаз, не хочу плакать.

Не хочу!

И жалеть себя не хочу, и оплакивать наш брак с Кириллом, которому однозначно пришел конец. Хочу во всем разобраться, да, и сохранить жизни. В первую очередь Максима. Но всё же мне интересно, какую роль играет во всей этой истории Рафаэль.

Вспоминаю, как он сказал, что он друг. А я считала его конкурентом мужа, по крайней мере, как-то Кирилл обмолвился, что, мол, Ростоцкий палки в колеса вставляет, но как там было на самом деле, кто же знает?

Может, он мне наконец расскажет?

Он привозит меня на окраину города, в загородный дом — двухэтажное строение с покатой крышей за крепким каменным забором.

Глушит машину, обращает на меня взгляд.

— Об этом месте никто не знает. Здесь ты сможешь отдохнуть.

— И сюда ты приведешь Максима? Привезешь же?

Он морщится снова от этого вопроса, а я не вижу смысла называть его на “вы”, поэтому перешла на “ты”, и также я не вижу смысла в этой таинственности.

— Лика… Я же сказал, что мальчик с отцом, твой муж не позволит случиться ничему плохому.

— У тебя нет детей, да?

Он меняется в лице, вижу, как сжимает кулак, скрывая свое напряжение.

— Нет.

Почему я слышу в этом коротком слове боль? Не важно. Не мое дело.

— Я не могу ни о чем думать кроме своего сына. Он должен быть рядом. И не говори мне успокоиться и верить, что с Кириллом он в безопасности, сам же сказал, дело жизни и смерти. Вытащил из больницы, сказав, что там меня могли убить, а Кирилл даже не поставил охрану. О чем это говорит?