Книга Настя. Горячая штучка, страница 38 – Тайна Ли

— Да. Может, её родным сообщить?

— Родители где-то копают, а бабушке под девяносто, если я правильно помню. За ней самой уход нужен.

— Не проблема, давай телефон.

— И как ты объяснишь старушке своё желание сходить за кефиром?

— Сеструху пришлю.

— Не кипиши. Завтра с Настей поговорю, тогда всё и решим. Вряд ли она обрадуется помощи от чужих людей. Ты-то уж точно родным стать не успел. И не дёргайся. Если что, к ней Тома съездит. Хотя у твоей Птички наверняка есть пара подружек.

Слышать это было неприятно, но правоту Кипренского Олег признал. Только он всё равно приедет завтра, мало ли, понадобится его помощь. Тем более дома всё равно не усидеть.

— Спасибо.

— Олег, я серьёзно. Расслабься. Неврология — это не конец света, — Ходок неуклюже попытался пошутить. — Гинекология была бы хуже, поверь.

— Кстати, что и где копают её родители? — это Олега интересовало больше, чем гинекологический опыт собеседника.

— Да хз. Они археологи и постоянно в экспедициях.

— Понятно.

— Смотри, не прибей Васеньку, Птичка тебе этого не простит.

— Как получится.

— Я серьёзно. Сам ему сообщу про Настю.

— Договорились.

Олег нажал отбой и посмотрел на больничные окна. Где-то там его Птичка, и ей сейчас очень плохо. Лучше бы он землю копал, в самом деле!

От желания пустить Васеньку на органические удобрения темнело в глазах. Как можно довести до нервного срыва такую позитивную и неконфликтную девушку? Вот уж не зря говорят: что имеем, не храним. И тот, кто в этом виноват, должен ответить.

Как считаете, Полина Станиславовна и остальные смогут изменить взгляды Насти?

Её разбудил странный запах. Обычно такой бывает в больницах. Оторвать голову от подушки не получилось ни с первого, ни со второго раза. Ощущение, что к шее приделали пудовую гирю; такая с незапамятных времён стояла у бабули на балконе. Убрать её они не могли — тяжёлая, да и жалко. Когда-то маленькая Настя любила наблюдать, как дед «играет» с чугунным снарядом.

Она приоткрыла глаза. Напротив них оказалась рука, вроде её, но почему-то рукав незнакомый. Что происходит? Виски прострелило болью. Разом навалились воспоминания о кафе и муже. Заунывный вой на одной ноте слегка отвлёк, а в мозгу пульсировало: «Он со мной разводится».

— Девочки, позовите доктора, тут новенькой плохо!

Кто кричит? Если кому-то плохо, то ведь надо помочь, а не орать над ухом у соседей. Настю потрясли за плечо.

— Званцева, чего хулиганишь? Ты в палате не одна. Ну-ка, тихо, — строгий, но при этом доброжелательный голос звучал совсем рядом. — Сейчас Игорь Николаевич придёт, а ты вся в соплях, лохматая и зубы не чищены. Стыдоба!

Ответить Настя не смогла. Язык распух и не помещался во рту, будто она объелась шкурками от хурмы. В губы ткнулась трубочка. Кисловатая жидкость полилась в рот, стало чуть легче.

— Давай-ка я тебе помогу дойти до туалета, хоть умоешься. Дамы, это её тумбочка?

— Ага. Ей вчера мешок шмоток притащили, да только она уже была в неадеквате.

— Косметичка её?

Настя с трудом села и обвела помещение мутным взглядом. Точно, больница. Палата на троих. Как она сюда попала? Пожилая медсестра с мелкими кудряшками, выбивающимися из-под шапочки, быстренько расспросила двух довольно бодрых женщин и теперь тянула Настю к выходу.

— Как я сюда попала? — воспоминания обрывались на разговоре с мужем, и вспоминать этот момент не хотелось.