Книга Предательство любви 2, страница 35 – Татьяна Каспель

Как мы поженились все нам приносят еду, вещи для будущего ребенка и вещи сделанные своими руками. Здесь я впервые ощутила себя дома и в абсолютной гармонии.

Слюнки потекли от аромата. Терпения нет и поэтому, по-быстрому накрыла на стол и позвала всю семью. До этого позвонила уже в который раз Мише, но он скидывает трубку. На него это не похоже. Игнорировать меня почти постоянно и ничего не объясняя, это мучительно.

Перед приходом домашних, тщательно наношу тональный крем для лица, чтобы скрыть бледность кожи и синяки под глазами. Констатация факта такова, человек заболевший раком выглядит хреново и чем дальше идёт время, тем сложнее скрывать истину от других. Тем более актриса из меня никакая и Соня начинает подозревать, но не выдаёт меня и молчит как рыба.

Семья в сборе, кроме мужа. Елена Вячеславовна права как всегда. Я недооценила Мишу и сожалею. У него невероятно много терпения и мудрости по отношению ко мне, а то как он относится к детям и любит, уж точно ни с чем не сравнится.

Натягиваю улыбку до ушей и смеюсь со всеми остальными, стараясь запомнить их счастливыми и жизнерадостными.

Ник и Соня сразу отказались от пирога, так как ведут здоровый образ жизни и следят за питанием. Подруга хочет быстрее восстановиться после родов. Детям пирог не понравился на вид и плюс он был посыпан чем-то похожим на семена мака. А мы с мамой решили вдвоём полакомиться. Вначале попробовав немного, то не сразу поняла вкус, может конечно показалось, но горечь во рту ощущалась.

Не прошло и полчаса, как в животе скрутило от сильного спазма и подступающей тошноты.

Эффект бабочки повторяется или это день сурка, но я опять испытываю гнев и одновременно бессилие от того, что не могу повернуть время назад и поменять будущее.

И теперь вновь больница, белые стены и жутко дерьмовое состояние, от которого реально кажется, что сдохну сейчас от боли в сердце.

Во рту сухо как в пустыне. Губы потрескались, а в глазах мелькают мошки, из-за чего зрение нечёткое. И опять капельница в руке и тело не хочет слушаться. Но стоило постараться приподнять голову и нащупать живот, как там появляется пустота. Живот стал таким, как был до беременности, и лишь осталось одно напоминание обо всём, это уродский шрам на животе.

Только не опять. Слёзы наполняются в глазах и капают на грудь. Второй раз потерять детя, а самой продолжать жить невыносимо.

Мой малыш достоин был жить и помочь спасти старшего брата, а потом в дальнейшем прожить длинную жизнь и состариться.

Рукой сжимаю простыню до такой степени, что она трещит по швам.

— Лена… Очнулась… О, боже… Наконец-то… Мы с ума все сходили по тебе.

Соня оказывается дежурила у моей постели последние три дня меняясь по очереди вместе с Николаем.

— Ребёнок? — спрашиваю её и понимаю, что надежда угасла окончательно.

Подруга отворачивается к окну и долго плачет, и бессвязным голосом приговаривая, что устала жить в постоянной опасности.

— Прости, но такое лучше пусть расскажет врач. Ты собиралась рассказать остальным о болезни?

— Нет.

— Скрывать от нас такое и возможно умереть из-за ребёнка. Ты чокнутая! Тебе нисколько не жаль мужа и детей?

— Соня, мне итак хреново, не добивай ещё сильнее. И что вообще происходит?

Ей непросто начать рассказ о стольких событиях произошедших за эти дни.