Книга Подонки. «Молись и проси», страница 34 – Кейт Блейз

Я притворно застонала, держась за живот, и она махнула рукой:

— Иди в медпункт.

В медпункте меня уже не в первый раз, и медсестра привыкла, что я прихожу только за пластырем или когда реально тошнит. А сегодня я пошла совершенно в другую сторону.

Мистер Оливер на проходной спал, как всегда. Он сидел в своей будке, откинувшись на спинку стула, и его рот был приоткрыт, и слышался храп, словно рокот старой, едва живой машины.

Я на корточках прошла мимо, прижимаясь спиной к стене. В такие моменты я чувствовала себя настоящим спецагентом — задание: незаметно покинуть территорию школы. Сердце бешено колотилось, но это был приятный страх, как перед прыжком с высокой горки.

За постом охраны я вышла в центральную дверь и свернула к задней части здания, обойдя его, туда, где рос куст сирени, закрывающий старую калитку. Я знала про неё от старших девочек, которые тоже иногда сбегали, но их ловили чаще, потому что сбегать надо уметь. Я же, в отличие от них, была маленькой и бесшумной.

Калитка поддалась с лёгким скрипом, и я выскользнула наружу. Ура, я сбежала в третий раз, и мисс Пиг ещё не сообщила маме. Возможно, ей вообще всё равно. Вот удача.

Медленно идя по дорожке, которая вилась между деревьями, усыпанными зелёными листьями, в сторону элитной школы для мальчиков.

Конец учебного года — самое лучшее время. Солнце грело, но не пекло, ветер нёс запах скошенной травы и какой-то сладкой цветочной пыльцы. Я шла медленно, разглядывая трещины в асфальте и муравьёв, которые тащили какие-то крошки на своих спинах.

Мальчишки из соседней школы меня совсем не интересовали — они громкие и вечно толкаются, но за ними было увлекательно наблюдать. Особенно на заброшенном стадионе, где всегда что-то происходило.

Стадион находился в пяти минутах ходьбы. Там давно никто не играл, трава пробивалась сквозь трещины на беговых дорожках, а на трибунах торчали ржавые трубы. Полуразрушенное здание для спортивного инвентаря прилепилось с краю — стены из серого бетона с осыпавшейся штукатуркой, одно окно было забито фанерой, а дверь висела на одной петле. Я юркнула внутрь, увидев мальчишку на поле, и присела у щели, откуда хорошо было видно всё поле.

На старой автомобильной шине, брошенной прямо на газон, сидел он. Я сразу его заметила, потому что он сидел спиной ко мне, а его голова была наклонена вниз, будто он разглядывал что-то на земле. Волосы у него были длинные, патлатые, совсем не как у других мальчишек из элитной школы — те всегда ходили с аккуратными стрижками. Форма на нём была школьная, такая же, как у всех из его школы, но мятая и небрежно заправленная, будто он в ней спал или дрался.

Ещё минуту спустя послышались голоса. Я прижалась к стене и выглянула сквозь куст. Двое подростков шли по полю со стороны, противоположной тому месту, куда был обращён патлатый. Они двигались тихо, стараясь не шуметь. Один повыше, с бычьей шеей, другой пониже, но шире в плечах. Они приблизились к мальчику на шине сзади и что-то сказали. Я не разобрала слов, но тон был наглый. А патлатый даже не поднял головы. Сидел и смотрел вниз, будто они были пустым местом.

— Вау! — вслух произнесла я и тут же зажала рот ладошкой, чтобы они не услышали. Сердце бешено колотилось, пока я незаметно наблюдала за ними.