Книга Ищу фиктивного мужа! Срочно, страница 79 – Ники Сью

Спускаюсь в бассейн и залипаю на том, как медленно и осторожно входит в воду Надюша. Каждый изгиб её тела, каждая линия — всё кричит, дразнит, манит. Я чуть не захлёбываюсь, хотя сижу по пояс в воде.

— Так… прикольно. Это не горячие источники? — что-то бормочет она.

— Не знаю, но неплохо, вода прямо хорошая, тепленькая.

— Да, и вид какой… Дима, это наверное, дорого стоит, — поджимает губки-вишенки.

— Не бери в голову, главное — впечатления.

Она улыбается, ерзает в воде. А когда у Нади слегка съезжает лямка, обнажая полоску нежной кожи, я как под гипнозом тянусь поправить. Ребята, срочно звоните в 112. У меня тут передоз наметился.

Касаюсь её плеча пальцами — мягкого, тёплого, словно бархат. И всё. Внутри меня будто плотину прорывает. Кровь шумит в ушах, а член, чёрт возьми, требует разрядки так, что я едва не вою.

Никогда в жизнь не хотел так женщину, как сейчас. Как Надюшу.

Так что… вполне ожидаемо, что я не выдерживаю. Не могу. Рвусь к ней, как зверь, и впиваюсь в её губы жарким, жадным поцелуем. Надюша ахает, но не отстраняется, и этот её тихий вздох только подливает топлива.

Ну все! Придется пожарнику самому вызывать пожарных.

Надюша целуется так, что я теряю связь с реальностью. Она скользит руками по моим плечам, а я прижимаю её к бортику бассейна, чувствуя, как каждая клетка тела орет от восторга. Она такая… живая, настоящая. Не просто женщина, а как будто моя личная доза адреналина и эндорфинов в одном флаконе. Ванильная, ягодная, черт возьми, сладкая до одури.

— Дима… — шепчет Надя, отрываясь на секунду, в её голосе звучит смесь смущения и желания. Глаза блестят, щёки горят, а я смотрю и понимаю: всё, приплыл. Как пацан малолетний, который первый раз девчонку за руку взял.

— Что, Надюша? — хриплю, а сам уже ладонью по её бедру веду, медленно, чтобы не спугнуть. Кожа у неё — бархат, мягкая, тёплая, несмотря на воду. И этот купальник… мать его, кто вообще придумал такие купальники? Это же не одежда, а провокация. Лямки тонкие, ткань обтягивает всё, что надо, и даже то, что не надо, но я-то знаю, что под ним. И от этого знания у меня в голове уже не рой мыслей, а целый ураган.

— Ты… ты не слишком торопишься? — спрашивает она, а сама прикусывает губу, и я чуть не вою от этой картинки.

— Тороплюсь? — переспрашиваю, а сам смеюсь глухо. — Надь, я тут полчаса себя в узде держу, чтобы не наброситься, как дикий зверь. Это не тороплюсь, это я, блин, марафон терпения бегу.

Она хихикает, но не отстраняется, и я чувствую, как её пальцы чуть сильнее вцепляются в мои плечи. И всё, это мой личный финиш.

Срываюсь. Целую её снова, жадно, будто воздуха не хватает. Впиваюсь в её губы, прикусываю, всасываю, как будто хочу её всю в себя вобрать. А она отвечает робко сначала, а потом всё смелее, и этот её тихий стон, когда я чуть сильнее прижимаю её к себе, это как бензин в огонь. Пших. И взрыв.

Рука моя уже наглеет, скользит по её талии вниз, к кромке купальника. Не лезу сразу, нет, я ж не совсем охуел. Просто глажу, дразню, жду реакции. И когда Надя чуть выгибается навстречу, толкается бёдрами в мою ладонь, я понимаю: зелёный свет.

— Надюша… — шепчу ей в шею, покусывая кожу, а она вздрагивает, и этот её вздох — чистый кайф. — Я, знаешь, о тебе постоянно думаю. У меня прямо крыша едет. Что ты со мной делаешь?