Книга Отпуск с бывшим мужем, страница 63 – Диана Рымарь

Боже, как же он хорош! И как же несправедливо, что природа может так щедро одарить одного человека — красотой, обаянием, деньгами…

А я тут сижу и пускаю слюни, как школьница.

Впрочем, довольно скоро пейзаж отвлекает от мыслей о Макаре.

Мы заходим в какую-то бухту, и я ахаю от восторга. Вода здесь действительно голубая — не простая морская синева, а именно нежно-голубой оттенок, как небо на рассвете. Берега окружены скалистыми утесами, поросшими редкой растительностью. Кое-где видны небольшие гроты, в которые так и тянет заглянуть.

— Завтрак с видом на Голубую бухту. Как тебе, малышка? — спрашивает Макар, бросая якорь.

Голубая бухта или спина Макара, спина Макара или Голубая бухта? Прямо даже не знаю, какой вид лучше. Оба завораживают по-своему.

— А что у нас на завтрак? — спрашиваю с милой улыбочкой, чувствуя, как желудок предательски урчит.

Макар исчезает в небольшой каюте и возвращается с плетеной корзиной, от которой исходят невероятно аппетитные ароматы.

Начинает накрывать небольшой столик на носу яхты, и я наблюдаю за этим действом с нарастающим изумлением.

Сначала появляется белоснежная скатерть, которую он аккуратно расправляет. Затем изящные тарелки с золотой каемкой, настоящие серебряные приборы, бокалы из тонкого стекла. На море, блин!

— Небьющиеся, — поясняет Макар.

Он разливает из термоса в чашки ароматный кофе — не растворимую бурду, а настоящий, с пенкой, от которого по всей яхте распространяется божественный запах.

А дальше начинается настоящий пир!

Круассаны, еще теплые и воздушные, с хрустящей корочкой. Омлет с лососем и авокадо, который выглядит как произведение искусства. Свежая клубника размером с перепелиные яйца. Греческий йогурт с медом и орехами. Мини-панкейки с кленовым сиропом, сложенные изящной стопочкой.

— Господи, где ты все это достал в такую рань? — недоверчиво качаю головой.

— У меня есть знакомый шеф-повар, — загадочно усмехается Макар. — Он не спит по ночам, готовит для ранних пташек вроде нас.

У меня прямо слюнки текут от одного только вида этого великолепия. Протягиваю руку к круассану, откусываю кусочек и жмурюсь от удовольствия. Тесто тает во рту, масло растекается по языку, а начинка из ветчины и сыра дополняет вкусовую симфонию.

Пробую омлет — нежнейший, воздушный, лосось буквально тает. Клубника сладкая и сочная, сок стекает по подбородку. Я торопливо вытираю его салфеткой и тут замечаю, что Макар вообще не притрагивается к еде.

Он сидит напротив и пялится на меня. Точнее — на вырез в красном купальнике, откровенном, как исповедь куртизанки. Парео завязано на талии, прикрывает низ, а вот верх… Ну да, я же сама этого и добивалась.

Взгляд у него становится каким-то голодным, и это совсем не голод по еде. Глаза темнеют, в них появляется опасный блеск.

— Но-но, так нехорошо, — строжусь я, пытаясь придать голосу суровые нотки, но вместо этого прыскаю смехом. — Ты привез меня сюда, чтобы я глазела на красоты природы, или чтобы самому на меня глазеть?

Вон какую ерунду сморозила. Но Макару заходит моя шутка — он посмеивается, хотя взгляда от декольте не отрывает.

— А нельзя совместить? — отвечает он с притворной невинностью. — Красота ведь многогранна…

Потом, словно спохватившись, предлагает:

— Если тебе дайвинг не зашел, может, снорклинг? Ты же хотела понырять с трубкой…