Книга Отпуск с бывшим мужем, страница 57 – Диана Рымарь

При этом она забавно сжимает кулачки, а глаза сверкают жаждой мести. От волнения у нее даже кончик носа покраснел, и это выглядит до безобразия мило.

Честно сказать, мне и вправду было смешно, но вместе с тем интересно, очень. Каковы были шансы, что я встречу взрослую Бину и у меня будет возможность ей помочь?

— Вообще-то, — говорю, наклоняясь к ней через стол, — я изначально не собирался брать с тебя никаких денег. Я поехал только потому, что ты попросила. Ты показалась мне испуганной, вот я и… Я же не мог допустить, чтобы тебя нагнул твой бывший муж? Кстати, его поступок все равно смахивает на нагибаторство.

— Так… — Она медленно выдыхает, и плечи у нее немного расслабляются. — А сразу сказать ты не мог, что поехал просто помочь? Так сложно было?

Не удерживаюсь от ухмылки.

Ну да, наверное, стоило сказать, но мне было очень весело ее троллить. Особенно когда она так очаровательно возмущалась и строила из себя недотрогу.

— Если бы я признался, что еду просто помочь, ты бы поверила? — даю ей убийственный аргумент.

Бина замолкает.

Сидит, молчит, уставившись в свою тарелку, и я начинаю нервничать.

Вдруг она сейчас встанет и уйдет? Или еще хуже — останется, но будет весь вечер дуться? От этой мысли внутри все сжимается неприятным комом.

— Слушай, — говорю примирительно, — я поехал, потому что хотел помочь девушке. Чуть потроллил для порядка. Это такое уж преступление, Альбина?

— Ты заставил меня спать с тобой без лифчика! — фырчит она недовольно, но в голосе уже нет прежней злости.

Ресницы у нее дрожат, а губы сжаты в тонкую линию, но уголки все равно предательски дергаются.

Отвечаю как есть:

— И ни капли не жалею об этом.

Бина краснеет еще ярче и отводит взгляд, нервно теребя край салфетки.

— Брось, малышка, — говорю примирительно и подаюсь вперед. — Тебе нечего стесняться. Грудь у тебя роскошная… Ням просто…

Надо видеть, какой взгляд она в меня швырнула. Прям насквозь прошила, как копьем. Но при этом румянец спускается ниже, к декольте, и я с трудом заставляю себя смотреть ей в глаза.

Дабы замять дело, тут же начинаю ее приглашать:

— Предлагаю заполировать вечер.

— Чем же? — При этом она чисто женским движением сдувает со лба прядь волос.

— Танцами… — Поигрываю бровями и внимательно на нее смотрю.

— Танцами? — Лицо Бины перекашивает. — Я не умею танцевать!

— Да брось, — хитро на нее смотрю. — Помнится, на школьной дискотеке ты отлично двигалась.

— Так то когда было! — Бина поднимает вверх указательный танец.

— Это как кататься на велосипеде, золотко, — говорю ей ласково.

— Я того… Этого… И на велосипеде хреново катаюсь. Может, лучше не надо? — Она смотрит на меня с долей страха и надежды.

Какая робкая мне сегодня досталась девочка. Что ж, буду раскрепощать.

Влад

Одиннадцать вечера! Одиннадцать, черт возьми!

О чем Алька думает вообще?

Мерю гостиную шагами из угла в угол, как зверь в клетке.

Руки сцеплены за спиной, челюсть сжата так, что скулы болят. То и дело подхожу к окну, раздвигаю шторы и всматриваюсь в пустую улицу.

Где она, твою мать?!

Нервы уже на пределе. Они у меня и так ни к черту, а тут и подавно. В висках стучит, а в груди разливается какая-то тревожная злость.

Не должна взрослая женщина шататься по городу до такого времени с непонятным типом. Ишь ты, свободу почувствовала.