Онлайн книга «В тени эмира. Шрамы на песке 2»
|
Все, что так долго копилось в душе тяжелым грузом: обиды, неопределенность, бессильный гнев, боль, тоска по прошлому, страх — наслаивалось друг на друга, бурлило и кипело, требуя выхода… Все то, что, не позволяя себе расслабиться, она держала глубоко внутри и лишь изредка выбиралось на свет в виде мелких протестов, возражений и незначительных демаршей… А теперь яростным вулканом вырывалось наружу, сметая все на своем пути, не сдерживаемое никем и ничем. Очевидно, чаша терпения была заполнена до самых краев, и сил себя сдерживать уже не осталось… Это ведь был не просто обычный день. Сегодня день ее мамы, любимой мамы, которая была такой молодой, жизнелюбивой, доброй, красивой и так рано ушла… Разве не кощунственно в такой день предаваться блуду и плотским утехам? Не безнравственно думать о сексе вместо того, чтобы думать о ней, вспоминать ее? Ведь они же люди, не звери, но разве этому похотливому дикарю объяснишь это, разве он поймет? Разве его волнует что-то другое, кроме собственных желаний? Она обвиняла его во всех смертных грехах, тело сотрясалось от рыданий, слезы текли непрерывно, его рубашка была уже влажной от ее слез, а она все рыдала и рыдала... Спустя какое-то время мужчина с облегчением отметил, что она перестала отбиваться и, уже сама обняв его за спину, молча плакала ему в грудь… На улице уже давно было темно и тихо, вероятно, город уже спал, а они все еще сидели на полу в бледном свете луны, который пробивался в окно сквозь тонкую штору и слегка освещал комнату. Все еще всхлипывая и обнимая Фалаха за спину, Эми рассказывала ему о том, что сегодня день рождения ее матери, о том, как они всегда праздновали этот день, когда все еще были живы и счастливы… Рассказывала о родителях, о своей жизни до приезда на Восток, о том, как проходило ее детство, а Фалах нежно гладил ее по спине, прижимая к себе, как самую ценную ношу, и молча слушал, давая ей возможность выговориться, не перебивая и не спрашивая ни о чем… Проснувшись среди ночи и открыв глаза, Эми с удивлением обнаружила, что сидит у Фалаха на коленях, в плотном кольце его рук, укрытая его рубашкой и положив голову ему на грудь, а он все еще сидит на полу, откинувшись спиной к стене, и спит… Стараясь не делать лишних движений, она подняла глаза и стала разглядывать его. Обычно строгое, даже надменное лицо, способное напугать любого, кто бы ни предстал перед ним, сейчас в расслабленном состоянии выглядело вполне себе человеческим, живым, может быть, даже немного добрым. Странно, она никогда не всматривалась в его ненавистное лицо, даже по ночам спала к нему спиной и никогда не видела его спящим… Ей стало неловко от того, что это из-за нее он сейчас мучается, спит сидя на полу, да еще с нею на коленях... Прислушавшись к себе и своим ощущениям, девушка поняла, что того ужасного, угнетающего холода, сковавшего ее изнутри, уже не было, как будто в душе развели большой костер и растопили весь лед, покрывавший ее. Вдруг впервые за долгое время ей стало тепло и комфортно, и какое-то незнакомое ранее душевное спокойствие опустилось на нее, как будто укутало в невидимое теплое одеяло и заставило забыть обо всем на свете. Прошлась глазами по мужчине с голым торсом, его рукам, обвитым вокруг своего тела, по себе, завернутой как в кокон в его рубашку. Ей до чертиков захотелось отодвинуться от него подальше, дистанцироваться, построить стену между… Его было слишком много, он подавлял ее, лишал свободы, даже ментальной, заглушая ее внутреннее «я», душил, не давая вдохнуть полной грудью… И даже за это временное спокойствие, которое так внезапно и так вовремя окутало ее, она тоже должна быть благодарна ему, и это ее тяготило и угнетало… |