Книга В тени эмира. Шрамы на песке 1, страница 62 – Ирэн Блаватская

капюшон. Салех так и застыл, впившись в нее глазами.

— Здравствуй, Салех, — улыбнулась женщина и шагнула к нему. Фиолетовая шейла (араб.

шарф для головы) была изящно повязана вокруг головы, полностью скрывала волосы и

была в тон помаде на ее пухлых губах. На ухоженном красивом лице — небольшой слой

декоративной косметики, но достаточный, чтобы скрыть бледность на смуглом лице и

придать ей немного свежести.

— Аль-Ануд? — мужчина резко встал, не веря в происходящее и не скрывая своего

удивления.

— Да, это я… Не удивляйся… Мы так редко виделись с тобой, так ни разу и не

поговорили по-человечески.

За три года ему ни разу не довелось с ней нормально пообщаться… Только обмен

любезностями и дежурными приветствиями при редких встречах на званых ужинах или

благотворительных обедах.

— Что привело тебя ко мне?

— Ты не рад меня видеть? Даже присесть не предложишь? — Никогда раньше он не обращал

внимания, что у нее такой низкий, бархатный голос.

— Да, конечно… Присядь, — и он кивнул головой на кресло.

Она медленно прошлась возле него, грациозно повела плечами так, что длинный широкий

плащ соскользнул с плеч и мягко упал к ногам. Давая Салеху возможность себя

разглядеть, прошла к концу стола и опустилась в кресло напротив. Он не мог не

заметить, что выглядела она безупречно, но слишком вызывающе для приличной,

уважающей себя женщины… а она была не просто женщина, она была женой эмира. Нежный

шелк сиреневого цвета резко контрастировал со смуглой гладкой кожей, облегал большую

грудь и плавно спускался вниз, подчеркивая округлые бедра; узкая талия была затянута

широким ремнем. Все вполне целомудренно и закрыто, но в то же время подчеркнуты все

достоинства. Даже сказал бы — выглядела слишком сексуально. Что это могло значить?

Ни один мужчина не должен видеть чужую женщину в таком виде. А если она — жена

правителя, да еще ночью, в покоях постороннего мужчины...

— Не смотри на меня так. Я давно хотела увидеть тебя. Нам есть о чем поговорить.

— Значит, Он не захотел меня видеть и решил послать тебя ко мне? — зло сверкнул он

глазами.

— Это была моя идея — прийти к тебе. Не злись...

— И не самая лучшая! — буркнул он, не дав ей договорить. — Передай ему, что я буду

говорить только с ним… Можешь идти… — кивнул головой в сторону двери и опустился в

кресло.

— Фалах не знает, что я здесь… Я повторяю: это было моей идеей, и мне давно нужно

было сделать это.

— А если он узнает? Ты хоть понимаешь, что тебя ждет?

— Я потеряю голову...

— И что же такое важное привело тебя ко мне, даже несмотря на такой риск? — он криво

усмехнулся.

— Ты очень изменился, Салех. Стал дерганым, злым… Неважно выглядишь... Я вижу, как

тебе тяжело дается пребывание здесь, — произнесла она сочувственно, нежно заглядывая

в глаза.

— Ты не ответила на вопрос: почему ты здесь? — жестко спросил он.

— Нам нужно поговорить с тобой.

— О чем мне с тобой говорить? — процедил он сквозь зубы, чувствуя, что Аль-Ануд

будет рассказывать о Шакре. — Я не собираюсь выслушивать твои бабские сплетни.

— Я знаю, почему ты злишься, и очень хорошо понимаю тебя… Знаю как никто другой, что

ты сейчас чувствуешь.

— Что ты можешь понимать? Откуда тебе знать, что я чувствую? И вообще, это тебя не

касается.

— Потому что я чувствую то же самое…