Книга Жуля, я и снежный роман, страница 104 – Ана Ховская

Ну катастрофа!

Террорист звонко залаял, скорее, сам перепугался, заскулил и тут же спрятался за мной. Никогда ещё он такого себе не позволял! Обычно просто рычал, а уж если на него давили, то кусал. Но не сразу же!

Ё-моё, тяжёлая артиллерия, но я не хотела открывать огонь! Ну что ж такое-то?!

— Валерий, ты как? Сильно укусил? – склонилась я к кавалеру. – Прости, и я ещё добавила…

Тот, заметно бледный, поднял голову и растерянно погладил лоб.

— Я… ну… очень неожиданно… – и покосился на Жульку.

— Жуля, сидеть! – приказала я, ногой отодвигая того к окну.

В кухню вбежала маман, а следом Марта и дядь Слава.

— Бог мой! Валерий!.. – ахнула маман.

— Я сейчас найду аптечку, – спокойно проговорил дядь Слава и зашуршал в соседнем шкафу.

— Твой кобель ему руку откусил?! – выпучила глаза маман.

— Ну конечно, ты только что наступила на его палец, – закатила глаза я.

— Что? Где?! Боже! – завизжала она, подпрыгивая как цирковая лошадь. Осознав, что это сарказм, возмущённо фыркнула: – Евгения, срочно вызывай неотложку!

Марта прикрыла рот ладонью, чтобы не захлебнуться смехом.

— Ларушка, какая неотложка? – в усмиряющем жесте коснулся плеча маман дядь Слава и протянул мне аптечку.

— Ему же нужна прививка от бешенства! – воскликнула та, хватаясь за сердце. Актриса, слов нет!

Валерий, поднимаясь с пола, недоумённо покосился на Жульена в углу:

— У него что, бешенство?

— Ну какое бешенство?! – хором произнесли я, Марта и дядь Славик.

— Ты прости, Жульен никогда так не делал. Но он привит от всего на свете и совершенно безопасен, – заверила я, вынимая пробку из флакона с перекисью.

— Его нужно сдать в психушку для собак! – возмутилась маман.

— Баба, такой не быфает, – неожиданно послышался тонкий голосок Лизы.

Божечки, у трёхлетнего ребёнка интеллект выше, чем у сорокадевятилетней бывшей модели.

— Какая я тебе баба?! – с нервной улыбкой обернулась маман на ребёнка.

Фух, аллилуйя, можно забыть про её истерику и спокойно перевязать руку пострадавшему.

Сочувственно переглянулась с Мартой: маман от глубокого оскорбления минимум десять минут будет разъяснять ребёнку и его родителям, почему её нельзя так называть.

Я живо обработала руку Валерию. Собственно, ничего серьёзного, небольшая царапина от зубов, и только, просто кожа у него слишком тонкая, сосуды расположены близко, вот и закровило. Но как же неприятно вышло!

После такого адреналина, конечно, о продолжении застолья думать не хотелось, да и Валерию не особо добавили настроения – чувствовал себя не в своей тарелке.

Дядь Слава посматривал на Жульку и сокрушался: как же так случилось, ведь пёс обычно если не дружелюбный, то сторонится. Но я-то знала, что при такой «радиоактивности» маман интоксикация неминуема. Даже у собак.

Валерий, как истинный джентльмен, не уехал бы сам, но от искусственной трагедии у всех могла разыграться мигрень. А у меня она рядом со «вселенской красотой» и так не проходила. Так что это отличный повод скорее смотаться с семейного торжества.

Маман отвела Лизу к отцу и вернулась. На лице сквозило безумное сожаление и глубокий драматизм по Станиславскому. Глядя, как дядь Слава ободряюще похлопывает по плечу Валерия, она прошла ко мне и зашептала у плеча:

— Ты понимаешь, какая это ответственность?! Если с ним что-то случится, Элла мне этого не простит!