Книга Суровая нежность, страница 85 – Галина Нифонтова

Из детского дома выходят или борцы по жизни или те, кто привык прогибаться. Есть еще третий вариант — планктон. Который просто течет по течению в этой жизни. Все, в принципе, тоже самое, что у обычных детей, имеющих семью. Только вот — жизненный отбор жестче. Так вот, Ромыч — из первого варианта. Он сам выгрыз свою дорогу в эту жизнь. Впрочем, как и все мы, в нашей той детдомовской компании. Хоть он и остался внешне, все тем же «скрипачом», но «играет» на своих компьютерных клавишах он отменно! Кого нужно нагнет, обанкротит или упрячет за решетку.

Да, друг. Я еще помню те времена, когда я не раз спасал твою тощую задницу. И в то время, когда мы с Максом и Лехой качали мышцы, то ты качал мозги. Вот уж не думал, что спустя столько лет, настанет время, которое вновь заставит нас объединиться. И в этот раз просить помощи уже будешь не ты у меня, друг, а я у тебя. В первый раз! Вот это жизнь!» — на лице появилось что-то на подобии улыбки.

Громов подошел к столу, взял телефон и вышел из своего кабинета. Наконец-то он видел перед собой четкий план действий, который точно должен сработать.

Глава 25. Лицом к лицу

Цветкова.

До самого вечера к нам в подвал больше никто не заходил. Через крохотное окошко было видно, что солнце уже садилось. Сверху, в доме раздавались периодически некоторые шумы, разговоры, шаги. А на улице, как я не прислушивалась, чтобы понять где мы и кто там, ничего не могла услышать. Да и от окна до нашей кровати было около десяти метров.

К вечеру нам стало еще холоднее. Мы жались друг к другу, растирали кожу, но помогало это ненадолго. Одеты мы были совсем легко.

Неожиданно усилился шум наверху, и совсем рядом послышались звуки шагов нескольких людей. Мы вновь переглянулись и сжали друг другу руки. Дверь тяжело, со скрипом, открылась. Зашел полноватый мужчина, который в прошлый раз говорил не трогать нас. Он включил свет. Мы зажмурились и несколько секунд моргали, привыкая к яркому освещению. На потолке хоть и висела одна лампочка, но после темноты ее свет неприятно резал глаза.

Мы с Юлей подняли головы и увидели, что около двери стоят трое мужчин. Один из них новенький. Неплохо сложен, молод. У него короткие темные волосы, узкие губы и карие глаза с прищуром. Он нагло разглядывал нас.

— Та-а-ак. Что тут у нас? — сказал он, медленно шагая к кровати.

Юля встрепенулась и часто задышала.

— Вольский? — спросила она с сомнением.

— Да, Юленька, это я.

— Вы знакомы? — обернулась я к Юле.

— Да… Виделись когда-то. Несколько лет назад. Они общались с Сережей, — проговорила она, не отводя взгляда от неизвестного мне мужчины.

— Верно, Юля. И сейчас все могло идти по другому сценарию, но твой брат не захотел этого.

— В смысле? Что тут происходит? Это ты с нами сделал? — Юля начала повышать голос.

— Да, я. И лично ты еще легко отделалась. Тебя уже давно не должно было быть в живых. Но тебе повезло, — Вольский наклонился вперед с мерзкой улыбкой на лице.

— Что? Что ты… Я не понимаю! — психовала она.

— Не важно! Уже не важно. У меня теперь на тебя совсем другие планы, — рассмеялся. — Зачем убивать, если можно все сделать с пользой? А? Продать, к примеру. Вас обеих! Действительно. Что добру-то пропадать?

— Да что ты несешь! — не выдержала я.