Книга Суровая нежность, страница 75 – Галина Нифонтова

Так вот, Серёжа долгое время был увлечен плаванием. А я — ничем! Так уж вышло. Ничего меня не интересовало, а если что-то пробовала, то не получалось и я бросала. Но я сильно-то и расстраивалась по этому поводу.

Бывало, я отпрашивалась из детского дома, погулять со старшими девочками и ребятами. Воспитатели частенько отправляли их по каким-либо делам или купить что-то нужное. Потихоньку готовили к самостоятельной жизни, так сказать. И вот, когда у нас получалось, то мы всегда ненадолго убегали к ближайшей речушке. Поплавать и половить рыбу. Там мы подружились с местными ребятами и они для нас припрятывали деревянные удочки в кустах. Собственно, тогда я и полюбила рыбалку. Не очень стандартное увлечение для девочки-подростка, правда? Но, как говорится, чем богаты.

И там же, кстати, я познакомилась с Максом. Он жил не очень далеко от речки. И часто приходил туда с моим братом. Но, представь себе, даже не смотря на то, что они часто дрались… Очень часто, я бы сказала! Они всегда спорили и что-то вечно выясняли и доказывали друг другу, но всегда были вместе! Да и меня Макс уже тогда знатно дразнил и задирал. Но, что удивительно и меня тогда сильно бесило — другим он этого делать со мной не позволял! Так вот, несмотря на все это, мы часто оказывались в одном кругу общения. И продолжалось все это даже тогда, когда Сережка, а позже и я, вышли из детского дома в «свободное плавание». Во взрослую жизнь.

Сначала мой брат снимал квартиру со своими одногодками. А когда я вышла с детского дома, то мы обсудили все и решили продать дом родителей. Мы не могли там жить. Нас двоих душили воспоминания о прошлом. Душила вина, что мы живы, а они нет. Поэтому мы взяли оттуда вещи, какие хотели и просто ушли. После продажи дома купили две недорогие однушки. Часть средств брат оставил нам на первое время, а все остальное пустил в развитие бизнеса. Он тогда многое перепробовал.

Мы работали и учились. Нас было несколько с детского дома, которые вместе пытались выгрызть себе лучшую долю в этой жестокой жизни. Сережка через несколько лет остановился на строительном бизнесе, а Ромыч стал настоящим хакером, а потом какой-то там шишкой в органах внутренних дел. А я училась и работала с бумагами фирмы, а потом влюбилась в мужа и вот — Димулька.»

На этом Юлия закончила одну из самых грустных историй своей жизни.

Мне было так жаль Юлю и Сережу, что я даже чуть не расплакалась и задумалась о том, у кого из нас сложнее судьба. Это был очень спорный вопрос. Я хоть и сама сразу после рождения чуть не попала в дом малютки, но у меня с рождения и по сей день, есть хотя бы бабушка. А у них…

— И еще, с тех пор, после избиения в столовой детского дома, мой брат не говорит «извини» и никогда и ни у кого ничего не просит. Просто прими это, Арин. Пойми и прими.

— Прости, что заставила тебя вспомнить все это... Я не знала,— неловко погладила кружку с чаем и вытерла слезу со щеки.

— Ничего. Сергей бы все равно ни с кем не стал этим делиться или так, в общих чертах. Такой уж он у меня. Но, надеюсь, это поможет тебе хоть немного лучше понимать моего брата. Ему было очень не легко, Арин. Те годы, очень сильно изменили нас, а его — особенно.

— Да, я все поняла. Просто сейчас нахожусь в шоке от твоего рассказа. Спасибо тебе, Юль! И ты извини, если что. Теперь многое встает на свои места.