Книга До встречи в Дубае, страница 129 – Виктория Короткова

— Я верю в то, что у вас все будет хорошо. Однажды вы все объясните друг другу, и обида испариться.

— Спасибо за поддержку. Сразу видно, вы давно с людьми работаете.

Оставшееся время мы обсуждали вопрос, который давно меня мучал: Как воспримет общественность, если мы все-таки сойдемся. И менеджер очень подробно и с примерами рассказал, как он видит эту ситуацию, а также как он бы предложил компании вести политику. Я никогда не думала об этом с той стороны, и мне было интересно послушать знатока шоу-бизнеса.

Участники группы активно присоединились к беседе, и к концу поездки мы уже начали шутить. Было жаль прощаться с друзьями. Рядом с ними я впервые почувствовала тепло этого города. Когда я вышла, тучи разошлись, и путь до отеля лежал по солнечной дорожке. В голове вдруг возникло воспоминание: я ездила в Питер еще студенткой. Он встречал меня дождями, ветрами и открытыми мостами, на которые я постоянно опаздывала. Но стоило встретить будущего мужа, и Питер показал свою парадную сторону. Сеулу тоже надо дать второй шанс.

Утром я чуть не проспала. Не в силах собираться или даже идти в душ, я сразу легла и уснула — эмоции забрали всю энергии, и мне срочно понадобилась подзарядка. Также я не поставила будильник, чтобы выспаться, и проснулась за полчаса до выхода. А потому носилась по номеру, собирая вещи и перепроверяя документы. Дольше всего я раздумывала над черным платьем — это был подарок? С одной стороны, я редко носила черное, с другой — может пригодиться, и бросила в кучу.

Телефон с ночи стоял на беззвучном режиме, и я не обращала на него внимание вплоть до приземления в Дубае. На выходе я достала гаджет из сумки, чтобы вызвать такси и увидела десять пропущенных от Ли. Я не стала перезванивать, стерла из журнала звонков, и села в машину. И лишь тогда заметила сообщение от него. Однако его я тоже не стала читать. Осадок от нашей последней встречи вызывал у меня чувство неприязни. Сейчас я бы не смогла адекватно отреагировать на его слова.

Когда я рассказывала дочке, она слушала с выпученными глазами. Таких историй она еще не читала в своих книжках. Ужас этого мира пугал и завораживал одновременно. А потом она подошла и обняла.

— Мам, как ты все это выдерживаешь?

— Просто. Я знаю конечную цель. После смерти твоего отца я взяла себя в руки, потому что не имела права расклеиваться и должна была помочь тебе в самом трудном периоде жизни. А сейчас… Мне и самой нужно время. Я пока не могу радоваться или грустить по-настоящему. Что бы ни произошло, я еще не отошла от одного потрясения, а потом этот переезд. Когда я здесь, мне кажется, что Вадим еще жив, стоит мне вернуться, он встретит меня в аэропорту. И нахождение рядом с Рианом для меня все еще табу, все еще запретная радость. А потом его поведение на похоронах…

— И как же быть?

— Я не знаю. Пусть время расставит все по местам. Я никогда не торопилась жить. Не собираюсь и сейчас. Я не хочу ничего начинать, потому что есть возможность, — я должна почувствовать желание.

— А что если я могу помочь?

— Я с удовольствием приму твою помощь. У тебя есть план?

— Я прочитала в интернете, что если говорить о чем-то, то это выходит из тебя и внутри не остается ничего. То есть когда ты держись все в себе, то это концентрируется и в конце концов ты взорвешься, эмоционально или физически. Но если ты будешь говорить об этом, то в конце концов эмоции уйдут и останется только память.