Книга До встречи в Дубае, страница 123 – Виктория Короткова

— Мы с мужем попали в аварию. Я выжила, а он — нет.

— Риан не говорил, что ты вдова.

— Он многое не говорит.

— Тоже верно. Но это хорошо, что ты вдова, ты поймешь, что делать, когда меня не станет.

— Знаешь, когда я пришла в себя после аварии, мне казалось, что я приношу всем только несчастье. Даже если не я направила руль, то могла своим поведением навлечь на нас кару свыше. «Ты не достойна его, и я у тебя его заберу!» — сказала я более низким голосом. — А потом все ждала, что получу второй удар за Ли, но он все не приходил и не приходил, и я перестала бояться.

— Несущая смерть, значит, — сказала Джиа вслух. — Как мы все-таки похожи. Но я изначально никого к себе не подпускала. И не сразу поняла, как получилось, что Риан подобрался так близко. Я все пыталась узнать, что же могло так сильно на него повлиять, но он так и не признался.

— Я всего лишь сказала ему правду. Ту правду, в которую верила тогда.

Джиа медленно подняла левую руку, нащупала стол с письменными принадлежностями и придвинула к себе. Минут пятнадцать она что-то выводила на бумаге, периодически чиркая и исправляя иероглифы. А я воспользовалась моментом и огляделась. Комната была обычной. Здесь не было гобеленов или дорогой мебели, как я ожидала изначально. Но внутренний дворик потрясал воображение. Кроме подстриженных кустов и красиво оформленных клумб, здесь начинала зацветать сакура.

— Знаешь, — скрипнуло колесо передвижного столика, и девушка заговорила, — одно время я думала, что действительно ему нравлюсь. Он появился на встречах клуба такой понурый, будто его снесло поездом. Он воскрешался, только когда начинал рассказывать о тебе — именно тогда у меня сложилось мнение о роковой блондинке, женщине-вамп, что подчиняла волю мужчин и бросала их.

Я усмехнулась, но она не обратила на меня внимания и продолжила.

— Я как никто знала, если смертельная болезнь поразила тебя, то поможет либо чудо, либо ничто. Риану вряд ли бы помогло, если бы я начала поносить тебя в наших разговорах, чтобы очернить твой образ в его глазах. Поэтому старалась лишь подчеркнуть, сколько он сделал после встречи с тобой, сколько песен написал и раздал знакомым артистам. Он на самом деле еще много чего написал, просто пока не готов показать это миру. Потом, почувствовав родственную душу, я открылась ему, что тоже люблю писать стихи. Он почитал и прочувствовал. Так мы и зацепились — показывали друг другу самое сокровенное и находили понимание и поддержку. И когда он плакал над моими стихами, потом успокаивался и уже с улыбкой говорил, что они прекрасны, я так надеялась, что он полюбил мою душу, и осталось совсем чуть-чуть, чтобы полюбил и тело.

— Это было жестоко, — безапелляционно вставила я.

— Да. Только когда меня хватил первый серьезный удар, я поняла, что мне осталось недолго, и если он влюбится, то я усугублю его травму, и он может не оправится никогда, — она остановилась.

Я слушала ее историю и тоже завороженная смотрела на молодую зелень сада, но сейчас повернулась к ней и увидела слезы. Ее голос при этом не дрогнул, но крик души обдал холодом. Я пересела и приобняла.

— Так не больно? — уточнила я, чтобы не причинять ей больше того, что она испытывала.

— Нет.

Я вытерла ей лицо салфеткой, которую нашла на тумбочке рядом с кроватью, и затихла, чтобы она смогла продолжить.