Книга Аморальный, страница 80 – Алайна Салах

— Ещё как тронул, Костя. И не только пальцами.

С одной стороны, заебись, что разговор в годную сторону развернулся, а с другой — напряг, что пиздец. Хер у меня уже конкретно дымится, потому из-за спешки с утра я не передёрнул, да и вообще, голодный, как псина. А ещё она же под боком сидит, хоть и в шмотках, но соски её розовые перед глазами так и маячат.

Здесь, помню, закрытая переговорная есть… Блядь, так бы её раком в кресло поставил и отодрал перед взлётом — да хуй там. Короче, пора с её недавалкой заканчивать.

— Но ты сама кайфанула же? — Я руку ей на автомате под тужурку запускаю и сиськи начинаю мять.

Когда завожусь, мне здесь и сейчас надо. Терпеть вообще нихуя невмоготу.

Она жмётся, сопит и локтем меня пихать вяло пытается.

— Костя… Здесь же люди кругом.

— Два человека на другом конце, — и рукой ей в лифчик чуток оттягиваю, чтобы сосок подрочить. — Колись, вспоминала, как я твою дырочку языком обрабатывал? Ты визжала, как резаная, и текла.

— Костя… — лепечет.

— Розовенькая такая, блестящая… — хриплю, окончательно отлетая. — И клитор в моей сперме… И попка у тебя такая сладкая… Я каждую твою дырочку теперь расчехлить хочу…

Она поскуливает тихо, но коленки всё равно сводит и руку мою хватает, чтобы убрал.

— Кость, так нельзя. Неприлично.

Хочу ей сказать, что неприлично ей в двадцать четыре целкой разгуливать, а мне в тридцать пять с раздутыми яйцами ходить, но хуй там. Нарисовывается Эрик.

Она сразу под девяносто градусов садится, лицо учительское состряпала и чашку хватает. Я молча матерюсь, ибо такой стояк хер так быстро сдуется.

— Ну что, напизделся? — ширинку одёргиваю и глазею на него исподлобья.

Этот тоже нихуя не ровный вернулся. Рожа в пятнах, нервный. Опять овца эта его вздрючила.

— Да семейные вопросы решал. — Стакан воды проглатывает и чемодан хватает. — Пойдём. Там посадку объявили.

— Чего ты там высматриваешь? — спрашиваю, глядя, как она в иллюминатор таращится. — Там же вата одна.

— Красиво, — говорит и оборачивается. — Я, кстати, даже не спросила, для чего ты на выставку едешь?

— Трубы показать.

— Это в прямом или переносном смысле?

— С хера в переносном-то? Стальные трубы для нефтепроводов, для газа. По новой технологии сделаны, дольше служат, меньше коррозии. Вот, едем выёбываться.

— Ты любишь то, что делаешь, да? — улыбается и смотрит на меня, как на мальтипу, от которых Дианка кипятком ссала в своё время.

— На работяг орать? — стебусь. — Конечно.

— Ты понял, о чём я. Мне кажется, тебе важно создавать что-то по-настоящему хорошее.

— Хуй его знает. Не думал в таком ключе. Изначально хотелось много бабок заработать и всё. Ну и ещё покоя не давало, что такая махина тупо под склады простаивает. Это я уже потом в процессе втянулся. Да и когда столько времени въебал, зашкварно стремное делать. Дерьмища и так кругом навалом.

Она помолчала, а потом руку свою на мою положила и выдаёт.

— Я тобой горжусь.

— Спасибо, — я ржу, потому что неудобняк немного от такого. — Но без этого я бы хуй вывез… — киваю на Эрика, который дрыхнет с открытой пастью. — Там поначалу столько головняков было с этим оборудованием. Да и с работягами тоже. В первый год я спалил хуя одного, который кабеля заводские срезал и сдавал в цветмет. Бля-я… Как я с психу за ним по цеху с монтажкой носился — это пиздец был. Если бы поймал, точно, нахуй, убил. Ладно, хоть Эрик меня тормознул. Как справился — хуй знает. Ссыканул, видать, что менты завод прикроют.