Книга Не могу (не) любить, страница 90 – Мария Свами

— Сразу видно, Сергей Викторович, что вы не читали моё резюме внимательно, — засмеялась Алекс, и её лицо озарилось тёплой улыбкой. Орлов невольно улыбнулся в ответ, отметив, как преобразилась девушка — в глазах заиграли озорные искорки, а на щеках появился лёгкий румянец.

— И что же в этом резюме? Неужели вы знаете финский? — в голосе Орлова звучало неподдельное удивление.

— И не только финский, — с гордостью заявила Саша. — Ещё английский, немецкий и итальянский. Всего пять языков вместе с китайским и финским. Я начала изучать их ещё в университете — сначала из интереса, потом это стало настоящей страстью.

Орлов откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая Александру. В его глазах читалось восхищение и облегчение.

— Пять языков… — медленно повторил он. — Александра, вы только что спасли меня от мучительных поисков и кучи головной боли. Скажите честно — вы ангел-хранитель, случайно попавший в наш отдел?

Саша рассмеялась, слегка смутившись:

— Просто стараюсь быть полезной, Сергей Викторович.

— Что ж, — Орлов хлопнул ладонью по столу, — тогда завтра вы летите со мной в аэропорт встречать господина Виртанена. Подготовьте все необходимые материалы к девяти утра. И… спасибо. Это действительно очень кстати.

Алекс вышла из кабинета начальника, тихо прикрыв за собой дверь. Сергей ещё долго стоял у стола, не отрывая взгляда от этой самой двери — словно надеялся, что она вот-вот откроется снова и Саша вернётся.

'Такое ощущение, что она меня испытывает, — размышлял Сергей. — Будто разыгрывает какую-то партию по своим правилам, а я даже не понимаю её ходов. Неужели она совсем на меня не злится? Не обижается? Неужели ей не хочется накричать на меня, высказать всё, что накипело, может, даже ударить — пусть символически, но хоть как-то проявить эмоции?

Вот тогда бы я знал, что мне делать. Злость — это понятно. Обида — тоже. С этим можно работать, можно извиниться, объяснить, договориться. Но это её спокойствие… Оно выбивает из колеи. Она улыбается, шутит, предлагает помощь — и всё это так искренне, что становится ещё тревожнее.

Неужели она настолько ко мне безразлична, что даже отрицательные эмоции не может ко мне испытывать? Или, может, наоборот, всё гораздо сложнее? Может, она держит всё в себе, копит, а потом это рванет так, что я не успею среагировать?

А может, я просто слишком много думаю? Может, она действительно просто хороший человек, профессионал, который умеет отделять личное от работы? Но почему тогда у меня такое чувство, будто я что-то упустил? Будто между нами висит какой-то невысказанный разговор, который я обязан начать, но не знаю, с чего…'

Сергей откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Перед внутренним взором всплыло лицо Александры — её лёгкая улыбка, внимательный взгляд, тот момент, когда она сказала про пять языков. В тот миг в её глазах не было ни тени обиды, ни намёка на скрытую злость — только искренняя готовность помочь.

«Или мне просто хочется так думать?» — мелькнула последняя мысль.

Он открыл глаза, посмотрел на стопку документов на столе и решительно потянулся за телефоном.

* * *

Несколько часов подряд Александра кропотливо работала над документами, которые предоставил помощник господина Виртанена. Она расположилась в небольшом переговорном кабинете: на столе перед ней выстроились стопки бумаг, словари на четырёх языках, блокнот с пометками и чашка уже остывшего кофе.