Книга Не могу (не) любить, страница 67 – Мария Свами

— Что же ты творишь, Серый? — спросил его друг, оглядывая полупустую бутылку и отсутствие какой-либо еды. Морозов очень сильно удивился: он никогда не видел друга в таком состоянии, да и не слышал, чтобы Орлов мог так напиться — да ещё и в одиночестве.

— Мороз, давай только без лекций, ладно? — пытался проговорить Сергей, с трудом фокусируя взгляд на лице друга. — Ну-ка, держи, — Морозов сделал бутерброд с колбасой и протянул его Орлову. — На, закуси. А то ты сейчас свалишься. — Я и пусть. Я, может, хочу свалиться. Понимаешь? — вдруг с надрывом произнёс Сергей. — Я не сплю уже чёрт знает сколько. Всё из-за неё… — Он поморщился, провёл рукой по лицу. — У тебя что-то случилось? На работе что-то? — осторожно спросил Илья. — Ага, на работе. Это она… Там, на работе, — махнул рукой Орлов куда-то в пространство. — Она меня измучила. Она тут была… В моём сознании. Она не смотрит на меня.

Морозов удивлённо взглянул на друга, придвинул стул к столу и сел, раздумывая над его невнятными словами.

— Она? — переспросил Морозов. — Она меня не видит. Понимаешь? Меня нет. А я вот он, — в отчаянии крикнул Орлов. — Она железная леди. Целует меня, обнимает, а потом делает вид, что меня нет, что ничего нет… — Так погоди, Серёж, я не понял — ты из-за бабы что ли так надрался? — Э-э-э, полегче, какая она тебе баба? — пьяно возмутился Сергей. — Она… Она Александра. Саша. — У-у-у, кажется, это серьёзно. Ты что, влюбился? — Влюбился? — непонимающе спросил пьяный Орлов. Он помолчал, будто переваривая это слово, затем тихо добавил: — Нет… Я не влюбился. Я её люблю. — И уронил тяжёлую голову на стол.

Илья молча налил себе воды, сделал глоток и посмотрел на друга. Тот выглядел измученным — Морозов вздохнул, положил руку на плечо Сергея и слегка сжал его.

— Слушай, Серый, — мягко сказал он. — Давай-ка ты сейчас выпьешь кофе, съешь бутерброд, а потом расскажешь мне всё по порядку. Не спеша, спокойно. И мы вместе подумаем, что делать. Потому что так дальше нельзя. Ты же себя убиваешь.

Орлов поднял голову, посмотрел на друга мутным взглядом, потом кивнул и неуверенно потянулся к бутерброду. В этот момент он вдруг почувствовал, что не один — что есть человек, который готов его выслушать и помочь. И от этого на душе стало чуть легче, хотя боль никуда не делась.

— Ладно, — пробормотал он. — Ладно, Мороз. Давай кофе… И рассказывай, как там Австралия. Мне нужно отвлечься хоть на минуту.

Илья улыбнулся, налил кофе, который только что сварил и пододвинул его к Сергею.

— Австралия, Серый, это другая планета. Но сейчас мы поговорим не о ней, а о тебе. Начинай с самого начала. Кто эта Александра? И что между вами произошло?

Сергей глубоко вздохнул, вытер ладонью лицо и начал свой рассказ — сбивчиво, путано, но впервые за долгое время искренне.

На следующее утро Орлов встал с жуткой головной болью и, как всегда, не в духе — это стало обычным для него состоянием в последние два месяца. В висках стучало, во рту пересохло, а свет из окна резал глаза, будто был соткан из осколков стекла. Он с трудом вспомнил, как вчера вечером к нему приехал Илья, как они проговорили полночи, как он проводил друга и попрощался с ним ещё на несколько лет.

Мужчина сидел на кровати, обхватив голову руками. Среди всех разрозненных воспоминаний о вчерашнем вечере, тяжёлых мыслей, витающих в его голове, одна ярким светом озарила его спутанное сознание — он любит Александру Сергееву. И это не просто какое-то временное помешательство, как он считал ранее, не сиюминутное увлечение и не тупая похоть, которая жила в нём до этого. Это нечто большее: всепоглощающее и необъятное, суровое и настоящее. Любовь, родившаяся в его сердце так неожиданно и засевшая там сладкой занозой, которую он уже никогда не сможет оттуда вытащить.