Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 115 – Дора Шабанн

— Не тревожься, огонёк. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Тебе нужно лишь выбрать то, что сделает счастливой тебя.

Я что-то невнятно буркнула и уткнулась носом ему в грудь.

На обратном пути Захар держал меня за руку и неспешно рассказывал, как переводил свой бизнес на легальные рельсы, как искал выходы на крышу Ермакова, чтобы вынудить того со мной развестись, как ему неожиданно повезло.

— Именно в мой салон заявилась Оксана, чтобы «выбрать машинку, которую ей купит 'пусик», — не знала, что Дымов может так ехидно и широко улыбаться.

Весело фыркнула: меня, наконец-то, не трогало, что там был за пусик. Хоть Сам, хоть Ермаков — это теперь не имело для меня никакого значения. Пусть живут, как знают и могут, но держатся от меня подальше.

— Ну а потом на моей улице наступил праздник, — Захар на миг поднес мою ладонь к губам. — Ермаков попал под следствие, а Сам от очень уважаемых людей узнал, что на часть акций Вадима имеется достойный покупатель, готовый помочь в трудный для холдинга момент.

— То есть ты? — вновь удивленно выдохнула.

— То есть мне все ж таки повезло. Я смог не просто приблизиться к тебе, но и получил возможность защищать и поддерживать. Пусть для начала анонимно.

Все эти неожиданные сегодняшние новости крутились в моей голове и почему-то категорически отказывались складываться в чёткую картину.

И я решила… подождать. Подумать обо всем завтра.

Когда мы прибыли к дому, Дымов проводил меня до крыльца, на прощание, как всегда, зацеловав до остановки дыхания и очередной бессонной ночи в перспективе.

— Не тревожься, огонёчек. Теперь у нас всё будет хорошо. Сладких снов, — выдохнул на ухо, прикусил мочку и… ушел!

Именно с этой мыслью я бродила по дому, убедившись, что мама и Ниночка спят.

— Неужели я действительно смогу узнать, каково это — быть слабой женщиной, любимой и оберегаемой?

Верилось с трудом.

«Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале»

П. Коэльо «Брида»

Жизнь моя, после посещения Петербурга, претерпела некоторые качественные изменения.

Поскольку до окончания Феликсом школы никуда переехать мы не могли, но продать наш дом было делом не одного дня, то стоило вопросом этим озаботиться. Так что, вновь обойдя его и вспомнив всё, о чем мне сказал Захар, я приняла довольно жёсткое для себя решение:

— Я продам этот дом вместе со всей обстановкой, за исключением личных вещей, потому что за каждой безделушкой, креслом, картиной, зеркалом или книгой здесь стоит память. О Вадиме, нашей жизни, обо мне — той самой, которая считала обязательным служить окружающим, и абсолютно не думала о себе.

Сидя на кухне после завтрака с чашечкой чая, поняла, что мне очень хочется узнать: а бывает ли иначе?

И впервые за последние десять лет я подумала, что, возможно, смогу построить отношения с другим мужчиной. Не с Ермаковым, что большую часть жизни был моей константой, а потом разрушил не только привычный мир, но и сломал все внутренние установки и правила, по которым я жила.

И только сейчас я рискнула предположить:

— А вдруг это было к лучшему? Может быть, избавившись от изживших себя отношений, от боли, обид, прошлого и вспомнив, что я есть, у меня получится выстроить какую-то другую жизнь?

Звучало… вдохновляюще.