Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 58 – Виктория Вишневская

— Настя-я-я!

— Маша! — искренне радуются встрече обе девочки, их смех разносится по залу, наполняя его особым светом.

Осталось только нам с Августом закричать «Любава!» и «Алёша!», но я лишь угрюмо отвожу взгляд, наблюдая за девочками. Не смотрю на бывшего мужа, всем своим видом показывая: «Видишь, я не сбежала». Хотя бежать — это то, к чему я привыкла. Много лет назад, и даже сейчас…

Мотаю головой, стараясь отогнать тяжёлые мысли. Отвешиваю Маше комплимент, отмечая, как аккуратно заплетены её косы.

— Это папа делал, — с гордостью отвечает она, чуть ли не хлопая себя по груди.

Я невольно удивлённо смотрю на Пятницкого, немым взглядом спрашивая: «Ты?..»

Он только серьёзно кивает, словно это его самое большое достижение в жизни. В его глазах мелькает гордость, и я не могу сдержать улыбку, представляя, как этот взрослый, высокий, широкоплечий мужчина аккуратно плетёт дочери косички, а потом с удивительной тщательностью создаёт композицию из разноцветных заколок, подбирая оттенки и формы, словно художник, работающий над шедевром. Картина получается настолько забавной и трогательной, что я прыскаю от смеха, не в силах сдержаться.

— Талантливый папа, — впервые за столько дней натянутого общения хвалю Пятницкого, и в голосе моём слышится искренняя теплота.

— Очень! — с жаром заступается за него дочка. — Ой, я забыла! Привет, Арина!

— Привет, привет, — улыбаюсь ей, протягиваю руку. Она уверенно пожимает её, и в этом жесте чувствуется детская открытость и доверие. — Давайте садиться? Мы голодные, как волки.

Особенно Настёна. Она с нетерпением ждёт возможности попробовать ресторанную еду, хотя я часто носила её домой. Но здесь всё по-другому — атмосфера праздника, лёгкий гул голосов, мягкий свет ламп, аромат, доносящийся из кухни. Всё это волнует и завораживает.

Дочка садится напротив Маши, украдкой бросая застенчивые взгляды... на отца. Она явно его опасается, и это разумно, но всё равно не может отвести глаз. В этом дочка пошла в меня — её взгляд цепляется за красивого мужчину, словно магнитом притягивается к его уверенной осанке и спокойной улыбке.

И пусть между нами с ним сейчас маленькая война, я всё равно не могу не признать — он по-прежнему очень привлекателен и нереально красив. Его присутствие ощущается даже на расстоянии, и это немного раздражает, но и волнует одновременно.

К счастью, с Августом мы почти не контактируем — оба заняты тем, чтобы помочь дочкам выбрать блюда. Мы сдержанно обсуждаем меню, подсказываем, советуем, и в этот момент между нами воцаряется хрупкое перемирие.

Когда девочки наконец определяются с заказом, Маша вдруг громко спрашивает:

— Настя, а ты ручки мыла?

— Нет... — испуганно отвечает моя девочка, её глаза становятся круглыми от волнения. — Ручки помыть забыли!

— Пошли помоем! — Маша тут же вскакивает со стула, подбегает к Настёне и крепко берёт её за руку. Они, смеясь и переглядываясь, срываются с места и весело бегут в уборную, оставляя нас с Августом наедине.

Утыкаюсь в меню, стараясь не встречаться с ним взглядом, и сразу провожу между нами черту:

— Хочешь что-то узнать о Насте — спрашивай. Но моих личных дел не касайся.

— А почти шесть лет назад ты была более покладистой. Нежнее, ласковее…

От его слов у меня глаза чуть не вылезают из орбит. Я резко бью меню о стол, поднимаю на него удивлённый взгляд. Неужели он намекает на нашу близость? Сердце неприятно ёкает, по телу пробегает волна раздражения и стыда.