Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 37 – Виктория Вишневская

Наши игры в куклы незаметно превращаются в уроки — девочки сами проявляют инициативу, с интересом обсуждают буквы и слова.

Я вроде бы расслабляюсь, но всё равно украдкой поглядываю на них, иногда вздрагивая от их поразительного сходства. Почему-то хочется взглянуть на родителей Маши, чтобы понять, в кого она такая.

Но сама эта мысль пугает меня.

Это просто совпадение. Слишком хорошее совпадение.

Из раздумий меня вырывает вопрос Маши — она спрашивает, сколько времени. Услышав ответ, говорит, что ей пора домой: иначе все забудут про её рыбок, и никто их не покормит. Ответственная, хоть по ней и не скажешь.

Я звоню Альберту, он просит привести девочку ко входу в отель. Мы выходим, немного прогуливаемся, и договариваемся, что на следующий мой выходной соберёмся вместе и устроим небольшой пикник.

Девочки, прощаясь, еле отлипают друг от друга, обнимаются, не желая расставаться. А у меня на языке вертится бестактный вопрос — так хочется узнать, кто родители Маши. Но я так и не решаюсь его задать, и мы возвращаемся домой, смеёмся, болтаем, делимся впечатлениями.

За поворотом замечаю Елизавету Андреевну, и внутри всё сжимается, будто холодные цепи опутывают сердце. Мне не нравится, что она знает, кто я. Но разве есть причины волноваться? Она не дала мне повода, да и я скоро уеду.

Наверное…

Маша всплывает в голове, не давая мне покоя.

Сравнявшись с Елизаветой, мы коротко киваем друг другу при встрече, избегая разговора. Тем более, она говорит по телефону, и времени у неё нет, судя по быстрому шагу.

Взгляд падает на дочку. И я сильнее сжимаю её хрупкую ладошку, будто это как-то поможет мне обезопасить её.

Но ничего не происходит, она не задаёт никаких вопросов.

И только когда мы проходим мимо, мне вдруг кажется, что я слышу едва различимое:

— Маша?

Я оборачиваюсь, но женщина продолжает идти вперёд, держа в руках телефон.

Наверное, всё же, показалось…

И пока у неё не возникло вопросов, что это за девочка рядом со мной, мы быстрее забегаем в дом.

Август

— Как всё прошло? — потираю ушибленный копчик, морщась от боли. Мда, совсем уже не молодой. Разок упал на землю — и всё, сразу рассыпаюсь. А чего я ожидал? Ещё пару лет — и сорокет стукнет.

— Хорошо! — счастливо отвечает дочка, разбирая свою розовую сумочку. Её глаза сияют, а на губах играет довольная улыбка. — У Насти такая добрая мама! Она вернула мне серёжки и сказала, что подарки могут быть не такие дорогие!

Вот оно как, значит… Вернула? Любой бы забрал себе, а потом сдал в ломбард ради денег. А тут… Что-то странное. Если вспомнить, Настя говорила, что её мама работает здесь. Наверняка в курсе, чья Маша дочь, поэтому решили не рисковать работой? Тоже умное решение.

— А ещё вкусно покормила меня, и мы классно поиграли! А ещё поучили алфавит, и я сказала на одно слово больше на букву «Б»! — с гордостью добавляет Маша.

— Умница моя, — ласково треплю её по макушке и с улыбкой наблюдаю, как она выкладывает все свои игрушки на стол. Серёжки тоже там есть — не соврала, хотя эта маленькая хитрая мордочка вполне могла бы это сделать. — Рад, что ты хорошо провела время.

— Да-а-а, — она расплывается в широкой улыбке и вдруг поворачивается ко мне, шкодливо хлопая длинными ресничками. — Пап, а давай мы тебя с мамой Насти познакомим! Она будет мне мамой лучше, чем Лиза!