Книга Любовь под запретом, страница 54 – Юлианна

Сжав его руку, она осторожно приподнялась со стула и поцеловала его в морщинистую щеку, стирая с лица слезы.

— В глубине души я все еще переживаю его потерю, — глухо прошептал он, сжимая ее руку. — Потому что не знаю кем я стал. Ребенок, потерявший одного из родителей, зовется сиротой, жена, потерявшая мужа — вдовой, а муж, потерявшей жену — вдовцом. И только родитель, потерявший своего ребенка, не имеет названия. Нет такого определения. Это горе невозможно пережить. Никогда. Оно навсегда с тобой.

Лея молча слушала его, не прерывая и сжимая руку.

— Столько лет прошло, но…, - он покачал головой. — Нет срока давности у этого. Ты навсегда с этой болью. Один на один. Слава Всевышнему, Марьем не ушла от меня и не отдалилась, хотя и был такой момент, когда мы не могли помочь друг другу. Просто были вместе, проживая боль, каждый по-своему.

Тихо всхлипнув, Лея прижалась к его плечу и тихо заплакала, понимая, что не может больше сдерживаться. Поняв, что расстроил ее, господин Халиль похлопал Лею по плечу, слегка улыбаясь.

— Ох, дочка, прости меня.

Эмин шел к ним улыбаясь, но заметив, что Лея плачет, тут же нахмурился.

— Что случилось? Лея? — подняв глаза на отца, он увидел, как тот качает головой.

— Забыл, какая она впечатлительная, — улыбнулся отец и Эмин подняв ее на руки, сел в кресло.

— Лея? — шепнул Эмин.

Она покачала головой, выбираясь из его объятий и поднимаясь в комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Но на самом деле ей необходимо было побыть наедине с собой. Эмпатия самое отстойное, что может быть в жизни человека.

Столько всего произошло за последние несколько лет, что она не могла понять, как все это еще не сломило ее, погребая под своими обломками. Но сейчас, зная о том, что случилось в прошлом, она понимала желание дяди Халиля оберегать своих детей и дать им все самое лучшее, будь то обучение или женитьба.

Несколько раз выдохнув, она умылась прохладной водой и спустилась вниз. Ей нужно было отвлечься. Если она продолжит думать об этом, зальет все слезами сочувствуя не только им, но и вспоминая своих родителей и их смерть. Папа прав, эти незаживающие раны останутся с ними навсегда.

Замерев у дверей, она увидела, как Эмин разговаривает с отцом, а госпожа Марьем, сидит рядом и улыбается им. Джамиль усаживал Ираду на лежак, обтирая полотенцем и окутывая заботой.

Спокойствие и нежность этого момента так остро вонзилось в сердце Леи, что она невольно прижала руку к груди, испытывая состояние долгожданного счастья и покоя.

Эмин заметив жену, пошел ей навстречу.

— Все хорошо?

— Да, — улыбнулась она, обнимая его за шею и прижимаясь к нему всем телом.

— Отец рассказал тебе о брате, не так ли? Тогда я совсем не удивлен твоему состоянию и слезам, — на последних словах он улыбнулся. — Ты самая нежная и ранимая женщина в моей жизни.

— Это плохо?

— Нет. Но мне не хочется видеть, как ты плачешь. Это, знаешь ли, выбивает меня из колеи. Это единственное с чем я не могу совладать. А мне хочется чувствовать себя всемогущим рядом с тобой, — он смеется, вызывая у нее улыбку.

— Ты самый заботливый в мире мужчина, Эмин, — она смотрит в его глаза с такой нежностью, что он замирает, чувствуя подвох.

— Признание в любви?

— Почти, — она уткнулась ему в плечо, и он поцеловал ее в макушку.